Дети Духов. Часть 2

Ну… – тряханул бочонок возле уха, проверяя сколько там ещё осталось – За весёлые да хмельные пиры в мире духов! – и пустил пузатую тару по кругу.

На следующий день Бурька молчаливо бродила по всему бывшему воинскому лагерю кругами, ковыряясь в кучах пепла, переворачивая трупы и роясь в мусоре, выискивая всякое добро. Найденное отволакивала к их стоянке, аккуратно складывая и видно даже не задумываясь как они всё это тащить будут, да и зачем?

Босой просто валялся возле костра, подложив под голову свой мешок, отходя от похмелья да изредка равнодушно поглядывая из-под полуприкрытых век, на растущие объёмы рухляди, аккуратно разделённые на кучи по назначению: со съестным, с различным снаряжением воинским и конским, да со всякими одеждами, тканями или верёвками.

Гром сидел на берегу, неосознанно теребя оберег, что выдала ему ведьма, и с тоской наблюдал, как по рябой от мелкой противной мороси воде, отражающей нависшее пасмурное небо, проплывают первые, ещё только чуть тронутые желтизной, осенние листья.

Его всё никак не отпускали думы про суженную.

Вдруг тёплым воздухом окатило, будто сам дух ветра шумно на голову выдохнул, так что аж волосы взвились, и тут же фырк недовольный сзади.

– Черныш? – боясь поверить, недоверчиво произнёс Гром полуобернувшись – Черныш!!! – завопил вскочив, и обхватив сильную толстую шею обеими руками, упёрся лбом в чёрное плечо друга потерянного. Конь аж остолбенел, так и замер в своём непутёвом виде, весь взъерошенный, в гриве и хвосте мусор древесный, да иголках сосновые, в бахроме на копытах репьи нацепились, седло набок сбито – Черныш… – ласков шептал Гром, чуть не плача и поглаживает его – Как же ты?

– Проголодались видно, на одной траве лесной, без овса-то… – Босой тоже повеселел, поглаживая двух кобылок, что уже рылись в припасах Бурькиных – Ну теперича и домой можно, хоть не пешком добираться…

Всё ж отправились только утром.

Пока лошадей в порядок привели, да упряжь кой-какую наладили из того, что нашли. Припасы нужные отобрали, да на лошадях закрепили. Да и не сподручно на ночь глядя в дальний путь отправляться.

Босой ещё и нарядился богато. Не с собой же мешок тащить, и так места мало, а там всякая одёжка оказалась, которую у купца он стырил. Порты бархатные, рубаха крашенная, кафтан золотом вышитый, пояс с бляхами дорогими, шапка с опушкой собольей. Особенно сапоги его порадовали, новенькие, мягкие, удобные. Как одел всё, ну чисто боярин знатный.