Покашеки

– Да говорят, народец пропадает, а потом она из пропавших гербарии делает, да и что вы, замок ее не видели, кошмар какой-то!

– Но может это фасад ночью такой неприглядный? – вставил Мела и понял, что сейчас «сморозил» неумность.

– Да разве дело в фасаде, тут больше дело в гербарии! – пытливо настаивала на дальнейшем получении хоть какой-то информации от Пистона Шу. Может еще про что нибудь народ говорил? Ну про слабости ее или наоборот про пристрастия к чему-либо?

– Нет, больше ничего я не знаю, ну может только, что она страшная на вид.

– А откуда про гербарий известно? – встрял Мела.

– Может, видел его кто, а может, слуги разболтали? – ответил Пистон.

– Да, слуги у нее крепкие и молчаливые! – согласилась Шу.

– Дааа! И соглашается же ведь кто-то в такой глуши жить, да еще и ей прислуживать! – молвил Мела.

– Все дело в том, что она ничье согласие на это не спрашивает, – ответил пес.

– А как же они у нее появляются?

– Она сама их делает!

– Ну-ка, ну-ка, как это? А говоришь, больше ничего про нее не знаешь!

– Слуг, говорят, своих она из болотной глины как-то лепит и потом в огне закаляет, так что народец еще тот, ничего не боится.

– Но глина, она же хрупкая, – влез Мела. Тресни посильней – голова-то и отскочит.

– Так-то оно так! Да полей на глину воду – вот тебе и… снова побежали гербарий делать!

– Да, – хмыкнул Мела, – влипли. А мы эту кукушку тоже видели, у того дурацкого ручья, помнишь, Шу, синяя такая, это она ей про нас проболталась – и вот вам финал!

– Нет, Мела! Это еще не финал, еще посмотрим кто кого! – как-то спокойно промолвила Шу.

(«Ну а уж если… не понадобятся завтра, то вообще больше никогда не понадобятся», – подумала Шу, но дабы не подорвать боевой дух маленького и без того перепуганного отряда, не произнесла этого этого вслух.)

Каждый лежал и казалось ему, что мысли пчелами гудели в голове и конца этим «пчелам» не будет! На самом же деле все трое спали, и это был лучший для них вариант.

Стоило действительно поднабраться сил для, пока не предвещавшего ничего доброго, нового дня.

Но доселе остановить рассвет еще никому не удавалось! Так случилось и на этот раз.

Утро в неволе

Солнце стало подниматься, птицы о чем-то щебетать, лес оживал.

Про лягушек можно было бы и вообще не упоминать.