Отец Варлаам

А есть и широко распространенное представление о том, что душа уходит в Шеол[7 - Шеол – место посмертного пребывания душ у иудеев, аналог греческого Аида. В Шеол попадают души как праведников, так и грешников.] и пребывает там до конца времен, как у эллинов. Все очень рассеянно. У нас нет еретиков, как у вас, и умствовать можно всяко. Я даже скажу больше, всякий еврей в какой-то мере инаковерующий и сам себе сектант и равви. И я скажу, что в этом таки нет ничего дурного.

Раввин замолчал. Тогда Александр задумался на минуту и спросил:

– Так что же объединяет вас, если у вас все можно трактовать так или иначе? Вы давно должны были распылиться на мелкие секты, и вероисповедание ваше должно исчезнуть.

Раввин улыбнулся доброй улыбкой взрослого, объясняющего неразумному ребенку прописную истину, и ответил:

– Вы, о повелитель моего сердца, задали очень верный вопрос. Я бы даже сказал, вы задали самый главный для нас вопрос, что выдает в вас великий ум. Все просто, ваше величество. Нас объединяет Закон.

Кто исполняет все мицвы[8 - Мицвы – предписания и законы в иудаизме. Мицвы выделяются из Торы и составляют отдельную книгу – Галаха, в которой к мицвам даются пояснения, комментарии и указания на правоприменение.], тот и есть еврей. Это первое, что усваивают наши дети, даже если они не учатся в ешиботе[9 - Ешибот или иешива – учебное заведение по изучению священных писаний в иудаизме. Обычно это высокая ступень обучения, и здесь равнин попытался пошутить. Низшим учреждением обучения у караимов являлись мидраши. ]. Мойше передал нам от Всевышнего Закон, а Закон уже создал наш народ. Народ существует, пока чтит Закон. Все, что написано в Законе, должно исполняться, и тогда будет жить народ.

Александр задумался. И даже прошелся взад-вперед от стенки до стенки, подперев при этом кулаком щеку. Затем его осенила какая-то мысль и он воскликнул, слегка повысив голос, видимо, пораженный этой своей догадкой:

– Так, выходит, Иисус Христос нарушил ваш закон и его за это распяли?

Еврей грустно и умиротворяющее улыбнулся и, стараясь сгладить возбуждение самодержца, ответил:

– В наших книгах ничего насчет этого нет, мы не имеем этого предания, а Евангелия не говорят определенно.

Может и так, а может и нет, дело давнее. Прошу прощения вашего величества, что доставил вам неудовольствие.

Раввин поклонился и оставался в такой позе, пока Александр, резко повернувшись, не отошел от него.

На этом разговор был окончен.