Отец Варлаам

Александр всегда просыпался при этом. Мутный взгляд плыл по пустым углам помещения, возвращая ощущение реальности. Жгучий стыд и раскаяние жгли его.

Но однажды после одного из явлений призрака покойного родителя он так же открыл глаза, и на месте исчезнувшего Павла первого соткалась черная фигура. Перед ним стоял монах – священник. Он не мог понять, продолжает ли он грезить или видит монаха наяву. Вдруг монах произнес:

– Здравствуй, Саша.

Александр взглянул на монаха с удивлением.

Борода закрывала все лицо священнослужителя, но глаза, точнее взгляд, показались ему до боли знакомым.

– Кто ты? – делая усилие, слабо спросил император.

– Сейчас меня зовут иеромонах Зосима, но когда-то давно, в другой жизни, я звался Павлом Строгановым.

Услышанное поразило императора. Он решил, что это не иначе как новый призрак, на этот раз давно умершего друга, посетил его. Александр закрыл и открыл глаза. Видение не исчезло, и он вдруг осознал, что вовсе не грезит.

Человеческая фигура была настоящая. Он слабо прошептал:

– Но…

Монах приложил палец к губам и сказал:

– Молчи, Саша, тебе нельзя говорить много. У нас мало времени, и я буду краток. Я не умер тогда, в семнадцатом году в Копенгагене, и вместо меня похоронен безвестный матрос, убитый в пьяной драке. И поверь мне, я не призрак. Вот я перед тобой собственной персоной из плоти и крови. Позже я обязательно расскажу тебе все подробнее. Я пришел забрать тебя, Саша.

Ты все об отставке грезил, так время приспело. Если сейчас не решишься, в отставку тебя отсюда вперед ногами вынесут.

Больной ошеломленно смотрел на монаха. Потрясение было столь сильным, что болезненное состояние ослабло. Больной почувствовал, что мысли его ясны. Перед ним не призрак. Все реально. Перед ним стоит его старый друг детства и соратник. Вихрь мыслей взметнулся в мозгу. Он вдруг представил себе свой побег. И ему вдруг захотелось – бежать.

Он с трудом приподнялся на локтях и произнес:

– Но меня хватятся… Это бред какой-то, Паша, объяснись.

– Не хватятся. Долго объяснять, и не время сейчас. Решайся, Саша. Скажу тебе главное. Болезнь твоя не та, что доктора твои полагают. Лечить ее по-иному надобно. Доктора твои уморят тебя. Время дорого – решайся!

Строганов достал из-под ризы фляжку:

– Вот, выпей, это укрепит тебя, и попытайся встать, после все узнаешь.