Если женщина…

– Мне бы столик на ноябрьские, – тихо попросил Гриша.

– Все праздники тут и просидишь? – пошутил швейцар и засмеялся. – Иди, вон, к администратору. Видишь столик в зале?

Гриша подошел к столику. Администратор читал газету. Гриша видел лишь его красные брюки. Администратор высоко держал марку самого читающего народа в мире. Газеты ему хватило минут на двадцать. Гриша успел вспотеть и придумать пять остроумных способов войти к администратору в доверие. Наконец газета была отложена в сторону. Администратор спросил: «Что вы хотели?» – и ушел.

Он огляделся… Огромный зал с пустыми, накрытыми белыми скатертями столиками был похож на шахматную доску. Гриша почувствовал себя в цугцванге. Мимо два раза пробежал высокий прыщеватый официант. Официанту было лет двадцать.

– Что, парень, надо? – спросил он, пробегая в третий раз.

Гриша неуместно вспомнил, что он все-таки заведующий хоть и небольшой, но лабораторией. Он покраснел от досады и выдавил:

– Мне – столик… на праздник.

– Столик? Столик – стольник! – срифмовал официант. – Закусочка, рыбка, горячее…

Гриша, к сожалению, знал, что такое стольник. Он обреченно вздохнул и кивнул головой.

– Володя, – представился официант. – Полтинничек сейчас, остальное по ходу дела… Лады?

Они договорились, хотя договор носил несколько односторонний характер.

Любимой Гриша позвонил из автомата:

– Приглашаю вас с Михнушевой и ее кавалером в ресторан.

– Ты, Гриша, делаешь успехи, – ответила Марина.

– Чувствую, – ответил Гриша.

Очень ему хотелось в этот момент спросить, кто будет в ресторане рассчитываться за Михнушеву, но не спросил, постеснялся.

За ужином дома Гриша решил возместить ущерб от ресторана. Это означало – вообще не ужинать, а просто попить чаю. Гриша долго пил чай и все ждал ощущения сытости. В конце концов не удержался, съел сначала три магазинных котлеты, потом банку рыбных консервов, а завершил трапезу банкой сгущенки.

Ужин привел Гришу в уныние. Нет силы воли! Чтобы хоть как-то успокоиться, он стал разбирать партии Алехина. На третьей Гриша увлекся и представил себя чемпионом мира в изгнании, вдали от Родины громящим буржуазных гроссмейстеров. Надо заметить, что и комментарии к партиям были с политическим уклоном.

Прозанимался Гриша до позднего вечера, а заснул уже совершеннейшим Алехиным.

В шахматный клуб смотреть праздничный турнир Марина не пошла.