Если женщина…

Четвертая остановилась. Гриша подергал дверцу, постучал в стекло, водитель опустил его.

– Простите, пожалуйста…

– Занято! – буркнул водитель, оглядев клиента, и рванул дальше. Гриша вернулся к Марине и кратко охарактеризовал событие:

– Хамство…

– Отойди, – сказала Марина.

На Марину отреагировали двое «Жигулей» и один самосвал одновременно. Она выбрала машину зеленого цвета. Гриша, как обычно, устроился сзади, чувствуя себя багажом. Пока ехали, Марина пускала водителю дым в лицо и спрашивала:

– Что за ресторан новый открыли – «Ностальгия»? Везде была, а в этом еще не успела…

– Дорогой, – отвечал шофер из-под старой кепочки.

– А кухня приличная?

– Тоже дорогая… Сейчас каждый свою коммерцию сторожит.

– Говорят, у них варьете хорошее?

– Варьете – не знаю, а оркестр меньше четвертного за песню не берет. У меня брат там свадьбу справлял…

– Ваш брат любит хорошую музыку?

– Поддать он хорошо любит, – шофер хохотнул.

Нельзя сказать, что диалог этот успокоил Гришу. На душе была полная финансовая неопределенность.

Машина остановилась.

– Сколько мы вам должны? – спросила Марина, обаятельно улыбаясь.

Гриша подумал, что за такую улыбку шофер сам сейчас даст Марине денег, но тот ответил точно такой же обаятельной улыбкой и сказал:

– Троячок…

Марина посмотрела на Гришу, Гриша на свой нагрудный карман, расплатился.

– Троячок! Обыкновенный рвач!

У входа в ресторан было темно от людей. Чуть в стороне стояли Михнушева и ее хахаль. Гриша узнал их по хахалю. Именно такими он и представлял хахалей: черные усики, юркие глазки, одежда под «вечно молодого». Михнушева поцеловала Марину в щеку, а хахаль – в губы. Марина засмеялась и представила Гришу:

– Наш сегодняшний гид.

Хахаль посмотрел на Гришу, слегка улыбнулся, покачал головой и медленно протянул руку:

– Олег.

– Лукич, – добавила Михнушева.

Хахаль сверкнул на нее очами, а Михнушева сказала:

– Что ты стесняешься своего отчества? Не отчество красит человека.

– Я не стесняюсь. Просто люди о тебе же могут плохо подумать.

Гриша сильно подозревал, что под людьми Олег имел в виду вовсе не его.

Вчетвером приблизились к толпе, осаждавшей вход.