Если женщина…

Отец, когда дома бывала картошка с тушенкой, всегда радостно потирал руки и вспоминал суровые фронтовые годы. Грише теперь тоже представился фронт, землянка, взрывы снарядов и санитарка с лицом Марины. Он даже навел ложку на воробья за окном и сказал:

– Тра-та-та!

Тем самым обозначив пулемет Калашникова – лучшее стрелковое оружие времен войны.

Воробей сидел на ветке, ветку раскачивал ветер, и Гриша не попал.

После еды он лежал на диване, икал и мечтал о любимой. Больше всего мечталось о теплом песчаном острове посреди океана, на котором они жили бы вдвоем и где было бы много вина, фруктов, добрых зверей и не было бы змей, чтобы можно было лежать целыми днями на пляже, целоваться, смотреть в океан… А на ночь уходить в свою виллу.

Что такое вилла, представлялось слабо, и поэтому она виделась Воронцовским дворцом, что в Крыму.

Гриша включил телевизор. По телевизору судили за взятки двух мужчин с крупными лицами. После признания приговора недействительным Гриша решил поставить чайник и позвонить любимой.

– А моей Мариночки дома нет, – ласково сказала мама. – Она у Галочки.

– У портнихи, что ли?

– У Галочки…

Гриша представил Галочку и ответил:

– Поздравляю вас со светлым праздником Октября!

– Ой! Гришенька! Вы всегда такой любезный! Не то, что иные звонят! Я вас так люблю!

Полдела сделано. Признание от мамы получено. Это укрепило. А потом, если бы они вчера поссорились, Марина просто бы сказала: не звони никогда! И все! Она же не сказала!

На душе немного отошло.

На следующий день на работе Ганушкин рассказывал, как на праздник ездил с женой к теще на станцию Клыкач:

– Своя свинья, свои куры, своя корова с теленком! Это же все дает колоссальный доход! Тесть два дня пил, меня угощал, а я считал: за лето очень свободно можно в деревне сделать три тыщи!

Услышав про тыщи, Вера Сергеевна повертела головой так, словно эти деньги ее душили.

– У вас, видимо, очень богатые родственники появились? – спросила она.

– При чем тут родственники! Теперь в деревне все так живут! Заработки – бешеные! Жратва – вся своя! Деньги девать некуда! Только на книжку клади. Клади и клади! Вся работа!

– Можно одеться хорошо, – сказала Вера Сергеевна.

– Зачем?! Это мы здесь стараемся! Нам, городским, моды подавай! В деревне же – благодать! Надел сапоги, ватник… Господи! Да я там ватник и не снимал.