Если женщина…

Гриша посмотрел на мокрую от бедра до колена штанину: впечатление не было даже двусмысленным.

– Вот, зонтиком прижался, – объяснил он Марине.

– Неважно!

Мыслями Марина была гораздо дальше, чем Гриша.

– Видишь дом? – спросила она.

– Черт, – сказал Гриша, это он в лужу наступил. – Вижу.

– Сейчас ты пойдешь в будочку… Видишь телефон? Позвонишь… Вот тебе номер. Подойдет Ирина Петровна, сволочь старая…

– Почему сволочь?

– Неважно… Не перебивай, когда тебе дело говорят!

– Я и не перебиваю…

– Позовешь Павла Антоновича.

Гриша чуть не подпрыгнул от ревности.

– Который с автомобилем?!

– Да, который с пальто.

– Каким пальто?

– Зимним английским… Тебе все равно не понять, – Марина поморщилась, – не твое дело!

Они прошли до автомата еще немного, и Гриша проворчал:

– Конечно, как звонить, так мое…

Марина вдруг остановилась, повернулась к Грише, посмотрела зло.

– Ты хочешь, чтобы я тебя ни о чем не просила? Ты этого добиваешься?

– Да что ты! Давай свою бумажку…

– Не давай, а – возьми, пожалуйста!

Гриша с трудом открыл ржавую скрипучую дверь телефонной будки, влез внутрь.

Здесь пахло совсем как в уборной. Гриша снял трубку, понюхал ее, повесил и высунулся на улицу:

– Две копейки?

– Господи! Нищий, что ли?

Марина покрутила пальчиком в красивом красном кошельке, протянула монету.

– Алле! Алле! – послышалось в трубке.

Грише очень не хотелось отвечать.

– Алле! Опять чертовщина какая-то!

– Павла Антоновича, пожалуйста, – попросил Гриша.

– Так и говорите!

Трубку взял Павел Антонович.

– С вами сейчас будет говорить Марина.

Гриша услышал, как Павел Антонович объяснил жене:

– Это не чертовщина, это мой старинный приятель.

Дальше уже обошлось без Гриши. Марина вела беседу, а он ходил вокруг будки, защищался зонтиком от ветра и дождя и думал, как было бы хорошо, если бы жена Павла Антоновича все узнала. «А что все? – вдруг сообразил Гриша. – Они что? Любовники? Со стариком! А он – с машиной!» В глазах потемнело от ревности.

«Ну и пусть! Пусть будет, как она хочет! А я отойду в сторону или буду страдать. Все равно я ее люблю… Или не люблю? Как я могу любить падшую женщину? А что у нее было с Сазонтьевым? А с Лукичом? А может, еще с кем? Как она после всего этого может мне нравиться? Что же это за чувство такое? Почему же оно не пропадает, а мучает и мучает?!»

– Гриша!

Гриша обернулся. Марина улыбалась. Она подошла к нему, ткнула пальчиком в нос и взяла под руку.