Если женщина…

Он перевел взгляд на Леню и заговорил о Сомове в третьем лице:

– Мы с большой охотой берем специалистов, его мы берем от безысходности. У нас есть ставка инструктора массового отдела от девяносто семи рублей пятидесяти копеек до ста двенадцати рублей. Я даю ему девяносто семь рублей пятьдесят копеек.

Леня сказал спасибо, разговор кончился.

Когда вышли из кабинета, улыбающаяся Мария Викторовна сказала:

– С вас, Виктор Павлович, шампанское!

«Литр», – подумал Сомов и через силу улыбнулся в ответ. На улице, осторожно шагая по обледеневшему тротуару, Сомов бубнил:

– Ну у вас и директор! Ну и человек!

– Он честный, – сказал Леня и почему-то оглянулся.

– Как трибунал?

Они дошли до перекрестка. Уперлись в красный свет.

– А почему зарплата минимальная? – спросил Сомов.

– Не надо было возражать. Альфред Лукич не любит.

– Я вообще почти молчал! Ты же видел!

– Тоже плохо, Альфред Лукич молчунов не любит. Молчишь – значит себе на уме, думаешь…

Зажегся зеленый. Леня заспешил через улицу, Сомов за ним.

– А что злишься-то? – Леня засмеялся. – Он же тебя принял. Обещал и принял!

Альфред Лукич Зуев стал директором дома культуры еще в те далекие времена, когда у нас слово «кибернетика» было ругательным, а слов «многовариантность» и «рентабельность» и вовсе не существовало. В то время еще молодой и энергичный директор взялся за дело с удовольствием. Был он человеком крутым, часто кричал на сотрудников, но работа получалась. Тогда было принято командовать круто и на заводах, и в колхозах и уж тем более в культуре.

Иначе, как думалось, в культуре произойдет развал, а может быть, даже и разложение. Что такое прорыв в политпросветработе, никто не задумывался, но про Альфреда Лукича стали через некоторое время говорить, что он вывел дом культуры из прорыва.

И в будние дни этот очаг не пустовал, а по воскресеньям и вовсе ломился от публики. Альфред Лукич завел множество кружков от стрелкового и «переделки совести» – так действительно назывался кружок и предназначался он для тогдашних неправильных подростков – до изобразительного.

Директор первым доставал новые фильмы, не жалел денег на известных артистов. Про свою самодеятельность Альфред Лукич говорил: «С такой не стыдно и в Москву!» В общем, было ему что показать и было что у него посмотреть. Дом культуры хорошел, хорошел и сам директор. В зрелые свои годы Альфред Лукич завел себе и машину, что объяснял крайней производственной необходимостью.