Право на убийство

Нас не то что к женщинам, – на берег не пускали. Видимо, боялись, что, измученные длительным воздержанием, мы развратим и обесчестим тех, кто сохранил добропорядочность после первого нашествия. Смею заверить – ничего подобного мы бы себе не позволили: слишком идейно подкованы были, патриотизм так и пер из-под гидрокостюмов. Нас готовили сражаться, а не любить женщин, и любой из «дьяволов», не раздумывая особо, готов был положить буйну головушку за социалистическую Родину, прихватив с собою в последний путь побольше голов с другою идейной начинкой… Я не шучу.

И с нами в те годы шутить не рекомендовалось…

Дежурили мы в несколько смен. Две смены отдыхали в каютах какого-нибудь очередного военного корабля, посетившего с дружественным визитом западноафриканскую страну, одна несла дежурство под водой – как в заурядном карауле. Впрочем, и это было не развлечение в курортной местности. Вместо смуглокожих красавиц, оставивших кое-кому из сухопутной братии романтические воспоминания (и прозаические венерические болезни), нам однажды довелось повстречаться с южноафриканскими боевыми пловцами.

К счастью, обе стороны не жаждали крови. Ножи были отброшены в сторону, остались только кулаки. А они у русских самые крепкие в мире. Что на воде, что под водой. В общем, навешали мы им основательно. Больше в охраняемый нами порт никто не заплывал!

Впрочем, тот подводный кулачный бой мы, в отличие от южноафриканцев, воспринимали как всего лишь тренировку, показушное мероприятие. Если бы мы не были уверены в своей победе, то не подпустили бы противника так близко.

Попросту расстреляли бы из АПС. С этим автоматом мы чувствовали себя под водой неуязвимыми. Подобного оружия до сих пор нет ни в одной стране мира!

Конечно, не все заканчивалось так мирно. Пришлось и убивать, но об этом мне вспоминать не хочется…

С годами пришло понимание того, что не Отчизне мы служили, а преступной правящей верхушке. Это она затеяла бойни в Анголе и Афганистане, в Никарагуа и Чечне. Это она объявила весь мир зоной своих стратегических интересов и совала свой нос в азиатские и африканские страны, в Латинскую Америку и на Ближний Восток.

«Нос» – это образное выражение. Под ним подразумевались мы – бойцы спецподразделений. Мы верно служили этой самой верхушке. Почти все из нашего выпуска навсегда остались в ГРУ. Добрая половина «осталась навсегда» в самом прямом смысле этого слова. Остальные продолжают служить. В том числе и ваш покорный слуга.