Тайна Несвижского замка

Танненбаум бросил жадный взгляд сначала на дорогой коньяк, соседствовавший с «Советским Шампанским» и красным марочным вином, затем, уже исходя обильной слюной, – на всевозможные мясные деликатесы и только тогда обратил внимание на своего коллегу, с которым они не раз встречались на международных форумах, проходивших в СССР (за границу секретного агента конечно же не выпускали).

– Ярослав Иванович?

(Немец прекрасно владел русским языком, но это стало открытием разве что для Лаврентия Второго.

)

– Я, – не стал опровергать очевидное агент.

– Какими судьбами?

– Случайно… Пути господни неисповедимы!

Агидиус сел напротив своего «русского друга» и протянул через стол руку.

– Сначала пообедаем, а потом подискутируем… Гут? – предложил задиристо.

– Согласен, – кивнул Яра.

5

– Итак, вы утверждаете, что работали в сверхсекретном отделе «Аненербе», осуществляющем поиск христианских святынь по всему миру? – решил ускорить ход событий товарищ Цанава после того, как заметил, что Танненбаум продолжает под вино набивать свою утробу дефицитными продуктами, тогда как прочие участники застолья (он сам и Плечов) давно уже по самое горло насытились ими.

Как будто нарочно тянет время, гад!

– Так точно, герр комиссар! – кивнул немец, ни на миг не отрываясь от разнообразной закуски. – Разрешите, однако, сначала покончить вон с той аппетитной колбаской в натуральной оболочке?

– Пожалуйста! – сердито процедил Лаврентий.

(Его явно начинало раздражать такое поведение перебежчика. Забыл он, похоже, кто здесь хозяин…)

– Кстати, как она называется? – продолжал дразнить наркома Агидиус, ничего не подозревая о собственных «косяках».

– «Докторская», – широко улыбнулся Ярослав.

– Отродясь ничего вкусней не пробовал!

– Зря, что ли, над технологией её приготовления трудился целый НИИ мясной промышленности под неустанным наблюдением самого товарища Микояна? – с гордым видом продолжал просвещать сотрапезника Плечов.

 – Это вам не капиталистическая подделка. Самый что ни на есть натурпродукт, в ста граммах которого двадцать пять граммов говядины, причём высшего сорта, и семьдесят граммов не самой жирной свинины…

– А ещё пять? – запихивая в рот последние кусочки понравившейся «Докторской», спросил Танненбаум с плохо скрываемой грустинкой в обычно твёрдом и от природы звонком голосе.