Законы разведки

– Так точно, товарищ капитан! Разрешите идти?

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Так точно!

– Что «так точно»? Что «так точно», я спрашиваю?

– Все, что вы сказали, товарищ капитан!

Если бы его родная мама, будучи беременной, могла заглянуть в будущее и увидеть перекошенную рожу своего заботливо вынашиваемого чада, она бы ни за какие деньги не согласилась рожать и всем остальным бабам заказала!

Я выслушал, стараясь сохранить спокойствие, длинную командирскую тираду, в которой помимо самых изощренных ругательств можно было разобрать только:

– Я тебе покажу кузькину-мать, хрен-голова, недоумок Питерский!

– Ленинградский, товарищ капитан! – уточнил я…

Если бы я мог тогда заглянуть в будущее, я бы понял, что эта «воспитательная беседа» и ее итоги – знак судьбы.

Один из знаков. Но ничего изменить бы не смог и не захотел. Для этого пришлось бы говорить и действовать иначе. А ломать и перестраивать себя можно только с какой-то серьезной целью…

Глава 5

Мисютина доставили в камеру вместе с ужином.

Я еще на воле приучил свой организм к одноразовому питанию, поэтому тюремная скудость меня не очень угнетала. От бурды, гордо именуемой чаем, я отказался. Мой сокамерник – тоже.

Если приглядеться, не такой он уже и страшный, этот самозваный Барон. И глаза у него не столько злые, сколько печальные. Видимо, тоже хлебнул горюшка…

Словоохотливость у Мисютина не пропала. Только вежливости в его речах стало побольше.

Тихонько вошел и почтительно спросил:

– Где ваше место?

– Мне все равно. Мы люди не гордые. Раз ты привык у батареи – спи там…

– Прости… Погорячился, с кем не бывает. Думал, подсадили к лоху…

– Над лохами можно издеваться?

– Почему – нет? Слабые, безвольные людишки, не способные постоять за себя… Разве они достойны жалости?

– Если не жалости, то сочувствия слабые достойны всегда. Учти, сильные только тогда могут чувствовать себя таковыми, когда рядом есть слабые… Иначе не будет с кем сравнивать!

– А ты философ.

– Приходится.

– Хоть среди нашего брата и не принято таким интересоваться, все же – за что сидим?

– Сам не знаю. Заступился за телку, а она слиняла. Меня сделали инициатором драки. А так как драться я умею, то кое-кому было очень больно. Сейчас еще «волыну»[1 - Волына – пистолет (жаргон).] хотят повесить. Ею мент меня пугал, а я – возьми да вырви. Пальчики, естественно, остались.