Законы разведки

– А ты как думал? Один – мешок картошки с поля спер, другой – с собственной бабой поцапался да приложил ей за дело и сгоряча так, что гуля выскочила… Вот и весь контингент. Самая же главная банда – она при власти. И сама себя сажать пока не собирается. А мы только за власть боремся… Вот конкуренты и душат нас. Сам посуди: я никого не убивал, проходил, как соучастник – и на тебе: семь лет!

– Неслабо…

Барону и в самом деле не повезло. За что его действительно стоило посадить, и наверное, не на семь лет, а побольше, – было юридически недоказуемо.

А то, за что фактически посадили, на «семерик» тянуло только теоретически, по исключительно редко применяемому верхнему пределу наказания, предусмотренного статьей УК.

– После той отсидки Кум так и не смог восстановить былое влияние в городе. Шакалов развелось за это время – и ни с кем считаться не хотели… В девяносто четвертом, в первый день лета, на его «мерс» было совершено нападение. Охранник погиб, а шеф вычухался, хоть и получил более десятка ранений…

(Я это знал.

Более того – даже был причастен к этому! Но не моргнул и глазом. Как ни в чем не бывало слушал разговорившегося Барона.)

– …Пока Кум зализывал раны в Швейцарии, мы со Степанычем пытались кое-что наладить, но время было упущено. Наше главное в тот период дело – обеспечение безопасности транзита металлов, – уже перехватили солнцевские. Попробовали легализоваться, тем более, что Степаныч любил повторять: «Чем ближе к закону, тем безопаснее», – но у нас ничего не вышло. Видимо, легальный бизнес в нашей стране обречен, видимо, из тени нам не вырваться никогда…

Барон-Мисютин сделал паузу и уставился в потолок.

Вот тебе и «Нелепо жить воспоминаньями». Мне сорок. Где-то около этого и ему. По большому счету жизнь прожита. У него впереди длительный срок, у меня – полная неопределенность.

Да и, если выйдем на волю, что будем делать, чем прикажете заниматься? Я-то хоть знаю – чем. Цель передо мною четкая, а потом… Если выживу, возможно, вернусь к Делу. А что будет делать Мисютин? Завязывать ему поздно.

Надо было не начинать…

Так прямо я и сказал ему об этом.

– Ты прав, – тяжело вздохнул Барон. – Но жизнь нельзя прожить по новой. Так уж было запрограммировано. Свыше…

Я даже вздрогнул невольно, насколько и эта фраза, и интонация, с которой она была произнесена, отвечали моим недавним раздумьям.

А Барон тем временем продолжал:

– Я в Якутске родился. Родаки на вертолете разбились, когда мне всего десять лет было.