Законы разведки

Всего шесть человек сделали работу нескольких подводных лодок.

После этого случая правители разных стран мира серьезно задумались над проблемами создания в своих Военно-морских силах аналогичных диверсионных подразделений…»

И мне выпала честь служить в таком подразделении!

Глава 9

Почему Мисютин так разоткровенничался со мной? Прежде всего потому, что он психует, он на последней грани – не понимает, за что угодил в тюрьму и получил такой срок. Можно попытаться представить себе ход его мыслей.

«…Подумаешь, угробил конкурента! Не своими же руками! Непосредственные исполнители попались на месте преступления и, доведенные до отчаяния побоями и угрозами, теперь глаголют, что получили приказ на ликвидацию лично от Барона.

За это им на зоне кранты будут! Тем более, что “телегу накатывают” они впустую. Я никогда бы не опустился до отдания такого приказа. Для этих целей есть свора шестерок. Да, это я спланировал и подготовил акцию по устранению авторитета С. Но ведь никто не знал об этом! Почему менты решили сделать крайним меня? Почему суд, обычно такой покладистый и гуманный, основываясь не на доказательствах, а всего лишь на показаниях киллеров, которым и верить-то нельзя, разошелся и впаял семь лет?! Может быть, менты получили заказ посадить наконец-то хоть одного организатора заказного убийства и на роль козла отпущения избрали меня? Тогда как объяснить такое стопроцентное попадание?. .»

Голова шла кругом, и Мисютину необходимо было с кем-нибудь посоветоваться. Под рукой оказался только я.

Это – первая причина, объясняющая снизошедшую на моего сокамерника откровенность.

Но есть и вторая. В бандитской среде всегда существует культ силы. У этих людей в крови – подчиняться более сильному. Как в физическом, так и в умственном отношении.

Свое превосходство над Мисютиным я наглядно продемонстрировал, и именно поэтому он пошел на сближение, стал рассказывать историю своей жизни.

«Его скудный мозг нуждается в подпитке извне, и эту подпитку придется обеспечивать мне».

Так наивно я полагал тогда.

Не менее наивен был мой сосед. Ведь он не предполагал, что очутился в этой камере только для того, чтобы познакомиться со мной. И суд неспроста оказался столь суровым, а только для того, чтобы принудить Барона искать пути сокращения назначенного «чрезмерного» и «несправедливого» срока. Путь исправления, образцового поведения в зоне его не прельстит – не та фигура. Остается одно – смыться. И легче всего сделать это на этапе.