Сын минувшего будущего

Второй мне сигнал, что нужно прекращать молоть языком, иначе рано или поздно я наверняка испорчу себе будущее.

С именем «Вика» была довольно забавная история, как мы с женой, исчерпав свою фантазию, решили устроить онлайн-голосование среди родственников за один из нескольких лучших вариантов имени. По итогам такого голосования и было выбрано имя, а сейчас, сболтнув его по неосторожности я бы запросто мог вычеркнуть всю эту приятную активность из бытия. Осторожнее нужно быть, и вообще прекратить рассказывать какие-то личные истории.

Соблазн велик, но надо постараться.

– …Видимо, один из внучат испугался при виде пожара и немножко поревел, пришлось брать на ручки и успокаивать. Пожар был, прямо скажем, не слабым. Квартира горела как домна. Но когда мы возвращались с прогулки, то уже всё потушили, соседние квартиры не пострадали, разве что нижние залило водой. Я ещё подумал, а не встретим ли мы сейчас Серёгу тут, я его лет десять уже на тот момент не встречал. И точно, только мы стали проходить с торца, как он из двора вырулил со своей семьёй.

Мы тут ещё постояли, обсудили случившееся. На фоне во дворе милиция и фельдшеры грузили в скорую какого-то голого и чумазого мужика. Серёга рассказал, что это как раз виновник, что у него крыша потихоньку ехала на фоне личных проблем и вот результат, и что вообще он, Серёга, думает, что мужик сам и поджёг.

– А что, «Уксус» останется здесь же жить? – спросил участливо папа.

– Видимо да, иначе, что ему тут ещё делать…

Двор и подъезд дома были почти такими, какими я их помнил в те времена, когда ещё жил с родителями.

Позднее, когда я уже приезжал к ним в гости, то родной двор переставал для меня быть повседневностью и я каждый раз отмечал изменения, сравнивая с тем прошлым устоявшимся образом. Сейчас этот образ был передо мной, так сказать, во плоти. Лет десять, наверное, ещё оставалось до установки домофонов, современной детской площадки, сноса самовольно установленных гаражей-ракушек, занимающих добрую половину двора.

Вопреки ожиданиям я направился за папой в подъезд. Он остановился и, оглянувшись, вопрошающе посмотрел на меня.

– На лестничной клетке подожду тебя, на улице уже слишком холодно.

Наш этаж был последним, девятым, что позволяло, взобравшись по лестнице к площадке чердака, спокойно там отсидеться, не опасаясь проходящих мимо жильцов, чем я и воспользовался. Из-за специфической акустики лестницы нельзя было бы пошевельнуться в подъезде так, чтобы я не услышал.