Сын минувшего будущего

Встретив даже очень дорогой «мерс» на дороге, ты никаких сюрпризов от него не ждёшь, как это может происходить сейчас. Знаешь, удивительно даже, что если вдруг находится какой-то балбес, который, например, разворачивается через две сплошные, то все остальные участники движения смотрят на него просто как на психического и сразу начинают держаться подальше. Нарушать стало не модно, а даже наоборот, это признак глупости, и приличные люди так себя вести не должны. Опять же, перестали подрезать при перестроениях. Стали пропускать, несмотря на то, какая там у тебя машина и какая у меня.

Стало нормально, когда «мерс» может пропустить какую-нибудь Ладу Калину, а она в знак благодарности поморгает аварийками.

Я рассказывал ему всё это, а сам в мыслях пытался понять, как общество смогло довольно быстро изменить такое укоренившееся поведение. Конечно, штрафы по-своему способствовали изменениям, особенно частые за нарушение скоростного режима, но ведь достаточно много нерегламентированных ситуаций, которые не наказывались штрафами, а всё равно люди сообща выработали правила поведения.

Меня даже одолела небольшая гордость, что мы, как общество, смогли так прогрессировать за какие-то десять-пятнадцать лет.

Так, за разговорами, мы доехали до завода имени Вятковича и без проблем по пропуску на машину попали на территорию. Дорога заняла добрых два с половиной часа. Заранее договорились, что я, по возможности, проведу день в кабинете. Пока папы нет – буду закрываться. При посторонних разговоры прекращаем.

По легенде, я просто коллега из министерства, приехал на целый день порешать много рабочих вопросов. Будучи студентом, я уже приезжал так на практику и по целым дням проводил в разных кабинетах администрации завода, кому-то помогая, что-то настраивая из компьютерной техники, так что такой режим был не в новинку, хотя и давно забыт.

Припарковав машину как можно безопаснее, подальше от других машин и окон здания администрации, мы проследовали в уже знакомый мне подъезд с высоченными потолками под 5 метров, поднялись на третий (а по-нормальному шестой) этаж, и пошли по длинному, кажущемуся бесконечным из-за слабого освещения, коридору, по обе стороны которого располагались двустворчатые двери кабинетов и общих «опен-спейсов».

С редко встречающимися обитателями здания папа здоровался, с кем-то официально, с кем-то полушутя, каждый раз оборачиваясь на меня и спрашивая: «А Генку, Генку помнишь?». Я лишь сочувственно пожимал плечами, мол, «давно это было».