Концепция жизни доктора Барри

Ничто не предвещало каких бы то ни было неожиданностей. Я наслаждался этим утром, этим завтраком… Я наслаждался жизнью… На моем письменном столе лежала начатая рукопись о материальном благе, как высшей форме заблуждения, и с нетерпением ждала меня, потому как остановился я на очень интересном моменте.

Но тут мое уединение было беспардонным образом нарушено.

– Простите, вы Джонатан Барри? – оторвал меня от трапезы женский, слегка хрипловатый голос. Наверняка дамочка злоупотребляла курением.

– Допустим, – поднял я глаза на источник звука.

Передо мной стояло нечто. Мне, конечно, доводилось встречать накрашенных женщин, абсолютно не придерживающихся никакой меры в этой своей боевой раскраске, но чтобы до такой степени, такое я видел впервые! Благо, успел вовремя проглотить кусок омлета, иначе точно бы подавился.

– Профессор? – уточнило сие, с позволения сказать, создание, смахивающее на балаганного клоуна. Не хватало лишь большого красного носа на резинке. Впрочем, как раз носик этого пугала был единственной симпатичной деталью представшего передо мною образа.

– И профессор тоже, – скромно ответил я. – Чем обязан?

– Меня зовут Ева, Ева Галански; и мы сейчас отправляемся с вами в путешествие. Ну чего вы сидите, идемте!..

Сказать, что я был обескуражен, не сказать ничего. От удивления я просто потерял дар речи. Смотрел на это «чудо» в дорожном костюме и глупо лупал глазами.

Ева, очевидно, имела кое-какое соображение и догадалась о моем состоянии.

– Да, я понимаю, что всё это выглядит странно, и может даже подозрительно, но давайте я вам все объясню по дороге.

– Нет уж, моя дорогая, – вернулся ко мне дар речи, а вместе с ним и осмысленность происходящего, – Вы объясните мне всё сейчас, а иначе, убирайтесь ко всем чертям!

Пауза длилась лишь какое-то мгновение.

– Ладно, не сердись, Джонни. – Ева плюхнулась на свободный стул, вынула из внутреннего кармана куртки сложенный журнал и какую-то фотографию.

Наглость этой девчонки (а я рискнул ей дать не больше двадцати пяти лет, не смотря на то, что боевая раскраска не давала возможности определить ее точный возраст), если и успела задеть мое самолюбие, то на очень короткое время. Стоило мне взглянуть на предоставленные аргументы, как я тут же забыл о фамильярности Евы.