Царское дело

Государя принесут… – Тут дядя Трофим замолчал, пристально посмотрел на Маркела и строго сказал: – И ты не сболтни где по дурости, понял?!

Маркел кивнул. Дядя Трофим продолжил:

– Не ходит уже государь. Встать не может. Разнесло его всего! В чирьях весь! Огнем весь горит! А этот нехристь насмехается: не жилец ты, говорит, великий царь-государь, дни твои сочтены, помрешь ты в среду, в Кириллов день.

– Так сегодня уже вторник! – воскликнул Маркел.

– А завтра среда, – сказал, недобро усмехаясь, дядя Трофим. – Кириллов день завтра.

Завтра срок. И я говорю: надо его на стряску! И сечь до кости, чтобы он порчу снял! А князь Семен отвечает: больше трех раз в день поднимать на дыбу не положено, таков закон. А я: какой закон! А если государь помрет?! А князь…

И дядя Трофим замолчал, начал оглядываться. А после перегнулся через стол и прошептал Маркелу на самое ухо:

– А князь Семен отвечает: значит, такова будет Господня воля!

И резко сел на место и перекрестился. Маркел тоже. Дядя Трофим посмотрел на бутыль.

Маркел налил. Дядя Трофим сказал обычным голосом:

– А ведь так оно и есть: все мы под Богом ходим. Как он пожелает, так и будет. Вот за это мы и выпьем.

Они молча выпили. Дядя Трофим утерся и сказал:

– Я сегодня целый день там был, в застенке. Рук, ног не чуял, так устал! А после только пришел, только прилег вздремнуть, слышу: сани подъезжают. И это ты. А завтра мне с утра опять туда. Может, еще до свету. Так что мне сейчас много пить нельзя. А то поднимут ночью, и надо идти к царю, а я – как грязь! Разве это дело?

Маркел мотнул головой, что не дело.

– Ладно, – сказал дядя Трофим. – Хватит про это. Ты лучше про себя расскажи, что там у вас, как Карп, как воевода.

– Воевода у нас теперь новый, – ответил Маркел. – Старого еще по осени сменили. У нас же их почти что каждый год меняют. Чтобы корней не пускали.

– Да-а! – нараспев сказал дядя Трофим. – И так сейчас везде. Царь у нас строгий. А если с ним вдруг что? Кого после него садить? А… – и опять замолчал, начал невольно осматриваться, а после сказал в сердцах: – А! Наливай! Все равно вечер пропал.

А завтра если даст Бог день, так даст, и чем голову поправить.

Маркел начал наливать, а сам подумал: темнишь ты, дядя Трофим, ох, темнишь, какая еще комета, не было этой зимой никаких комет, тихо было, слава Богу, а вот три года тому назад была, что правда, то правда, и бед она наделала. Подумав так, Маркел отставил на место бутыль и взялся за шкалик. Они выпили.