Углицкое дело

Но Яков не стал пока что ничего рассказывать, а только сказал, что он крепко голоден, потому что там же ни одна собака не поднесла ему ни крошки хлеба. А только:

– Яша! Яша! – в сердцах сказал Яков. – Как будто я не знаю, кто я! Как будто меня не крестили!

После чего сел к столу, ему сразу подали чарку и он так же сразу ее выпил, после чего взялся закусывать, а они все терпеливо его ждали. А он не спешил! Он сперва еще два раза выпил, то есть сделал троицу, и также трижды закусил, и только уже после широко утерся, а после шумно выдохнул, после откинулся спиной к стене и осмотрел их всех, и только уже после всего этого сказал:

– А чего здесь еще делать, если всё дело раскрыто? Не убивал его никто, вот что!

Эти все молчали и смотрели на него, то есть даже между собой не переглядывались, не то чтобы спросить.

И тогда спросил Маркел:

– Кого его?

– Кого, кого! Царевича! – строго ответил Яков.

– А говорили же… – начал Маркел.

– Мало ли что говорили! – сказал Яков. – Теперь же тоже говорят! Но говорят иначе!

И осмотрел их всех.

И все они, и даже Парамон, который только что был такой важный, теперь скромно помалкивал. Но вдруг Маркел спросил:

– А как на самом деле было?

Тогда Яков повернулся на него и сперва немного помолчал, а после хмыкнул и сказал:

– Вот, верно! Вот и там сперва так было!

После чего опять их осмотрел. Тогда один из них, Иван, не удержался и спросил:

– Так что там было, Яков?

– А ничего, – сказал тот и опять замолчал.

Но уже было ясно видно, что долго он не удержится и сейчас расскажет все подряд!

И так оно и случилось – он начал:

– Не убивал царевича никто, а это он сам убился. А народ увидел его мертвого и сразу стал кричать, что убили, убили! И еще бить в набат и созывать еще народу, чтобы еще больше было замятни. А Битяговский прискакал их унимать, а они ему: а, это ты его, змей, убил! И самого его убили. И всех, кто заступился за него, – их тоже. И побросали в ров как собак. А царевич лежит мертвый в Спасе.

Царевич свайкой закололся.

– Чем, чем? – спросил Маркел.

– Свайкой, – сказал Яков громко. – Свайки, что ли, не видал?

– Видал.

– Вот такой и закололся.

– А, – сказал Маркел упрямо, – а говорили, что его зарезали. Зарезали – это вот так, – и он показал, как режут, – а колют так, – и показал, как колют.

– Так! – еще громче сказал Яков. – А ты сам кто? Ты за боярином миски вылизываешь…

– А! – быстро перебил его Маркел.