Железный волк

И еще: не гневись! Потому что да если бы воля моя, так разве бы я на тебя выходил? Но так заведено! Вот, привели меня они, я должен… И я не за себя молю – за них. Ибо да что мне эта жизнь, я взял свое, с меня давно уже довольно. А вот им…

Обмяк Хозяин – всё, значит, доходит. Вот, еще раз… Затих. И слава Тебе, Господи! Услышал Ты меня и уберег. Теперь бы вот еще хоть так, под его лапу подобраться, да на бок бы, да выползти из-под него…

Ф-фу! Кончено. Князь утерся, отплевался. Встал. Его качало. Он сказал:

– Я…

И упал.

И вот только тогда они и подбежали. Шум, суета вокруг! Теснятся, поднимают.

– Князь! – причитают. – Жив!

– Жив, жив… – сердито отозвался он и оттолкнул их, сел. В глазах плыли круги. Ломило спину.

Сухой участливо спросил:

– Помял топтун?

– Помял, – кивнул Всеслав. – Как водится.

И поднял руки, руки были целые. И голова ворочалась. Значит, и шея тоже целая. Всеслав ворочал головой, смотрел на них, и поначалу ничего не замечал, он просто был рад за себя… А потом вдруг заметил – они все какие-то странные: молчат, прячут глаза! Что это с ними, подумал Всеслав…

Но тут Ширяй пролез вперед, быстро сказал:

– А кровищи! Кровищи! Дай, князь, стереть!

– Зачем? – зло усмехнулся князь.

 – Мне в ней привычно!

И резко встал, расправил плечи. И вправду, он был весь в крови. Да так даже лучше! И он у них грозно спросил:

– Ну, кто ваш господарь: я или он?

И они, как всегда, зачастили:

– Будь славен, князь! Будь славен, князь!

– Вот так-то! Жив я! Жив! – и засмеялся князь.

Да вот только как-то невесело.

Потом был пир. Они сидели у костра, а костер развели высоченный, и пили и ели. Вино было ромейское, из терема, а мясо было горячее, жесткое, черное! А собакам были потроха и кости. А череп и правую лапу Сила завернул в холстину и отнес в лес, и там, где надо, схоронил. Это еще от Буса так заведено: кто делится – с тем делятся. Да и им разве мало чего? Вон какое вино – будто кровь! И вон мясо какое кровавое! И его резали на тонкие полоски, пекли на угольях и ели.

Так тоже издавна ведется. Так Бус, бывало, пировал. И Святослав, сын Игорев, внук Рюриков. И было у него три сына: Олег, Ярополк и Владимир. Олег и Ярополк – от королевны, а Владимир – никто, потому что рабынич, сын ключницы. И сидел Святослав в Киеве. Но это только говорится, что сидел. А вот и не сидел! А ходил воевать Святослав. Собрался и ушел, повоевал, собрал дань и вернулся, попировал, поклонился Перуну, опять собрался и опять ушел.