Железный волк

Отец молчал. А дядя продолжал:

– Я не виню тебя. Ибо не ты виновен, а я. Весь грех на мне, на старшем. Не так я, значит, рядил, не те слова говорил.

И замолчал, и посмотрел внимательно. Слова-то каковы! А голос мягкий, вкрадчивый…

– Слова! – сказал отец. – Но разве можно верить слову?

– Можно. И нужно, – сказал Ярослав. – Ибо Слово есть Бог, Слово у Бога, Слово – начало всех начал. И смерть всего. Вот мы с тобой умрем, дети наши умрут, наши внуки… И так дальше и дальше, сколько можешь представить! А Слово будет жить.

Но если и Оно умрет, то ничего тогда уже не будет. Вот что есть Слово, Брячислав. Не всякое, конечно, а только Истинное Слово. Ибо еще есть Слово Зла. Или Слово Сомнения, Слово Гордыни. Это ведь она и привела тебя сюда – гордыня, Брячислав. А Эймунд, он потом уже пришел, прибился, подал меч. Ведь так?

И замолчал, и голову склонил, ждет, не моргая. Змея, вдруг подумал отец, воистину змея! Раздвоенный язык… Вот и молчал отец, насторожившись. А дядя словно подползал, и обвивал, сжимал, в глаза заглядывал… И продолжал – чуть слышно, задушевно:

– А ведь всё это началось от брата моего, от твоего отца, от Изяслава.

О Изяслав! Любимый Владимиров сын. Чего ему хотелось? Стола великокняжеского! Киева! А получил всего только Полтеск. И осерчал брат Изяслав, зло затаил. И вас во зле родил. И в гордыне. Ведь ты же, Брячислав, только о том и думаешь, что ты сын Изяслава, а Изяслав старше меня по лествице. Поэтому и ты, как прежде твой отец, только про Киев думаешь. И только Киев тебе снится. Ведь снится?

Но отец молчал. А дядя улыбался. Говорил:

– Ну и придешь ты в Киев, и воссядешь. А дальше что? Удержишь ли ты Русь? Ума на это хватит ли? А хитрости? А крутости? Да, крутости. И снова крутости! И снова!

Он покраснел даже, налился кровью. И заиграли желваки на его скулах. Где его мягкость, где добросердечие? Нет ничего и словно никогда и не было! Вот так же, видимо, когда он за Борисом посылал…

Но вот уже унялся, улыбнулся Ярослав. Тихо сказал:

– Да что это все я да я? Пора бы и тебя послушать.

Слушаю.

Отец долго молчал, всё примерялся, не решался. А потом сказал так:

– Не от гордыни это всё, а от неверия. Не верю я тебе. И поэтому я не пошел к тебе в Киев. Страшно мне стало!

– Чего? – будто не понял дядя.

– Того! – гневно сказал отец. – Что ты убьешь меня! Знал я… – но тут он спохватился, замолчал.

– Так! – улыбнулся Ярослав, после вздохнул легко. – Так… – повторил. – Вот оно что! Так расскажи, что знал.