Жёлтая виолончель

 – Позвольте спросить… Какие у вас отношения с супругой?

– Хорошие, – ответил я решительно, затем спохватился. – То есть, нету жены у меня.

– Хм, – Иванов поправил очки, хотя они, казалось бы, и без того сидели у него на переносице идеально ровно. – А с кем, позвольте полюбопытствовать, живёте?

– Один, – ответил я. – Ну, то есть, комнату снимаю.

– Насколько у вас тяжёлая работа?

Он тщательно выговаривал слова, и я обратил внимание на то, какие ровные, плотно сбитые, у него зубы. Их белизна особо отчётливо выделялась на фоне усов и бороды.

Я мысленно ощупал свой рот языком. Язык можно было, не размыкая зубов, высунуть наружу в четырёх местах. Частокол был сплошь дырявым. Больше всего удручал меня, однако, сколотый передний резец, который был виден всегда, стоило мне улыбнуться или заговорить, как, к примеру, сейчас.

– Не тяжёлая, – ответил я. – В офисе.

– Неприятности на работе? – уточнил Герман Иосифович. – Конфликты?

– Нет, всё хорошо.

Иванов нахмурился, сложил губы трубочкой, а руки в перчатках соединил в замок и сидел так, смотря сквозь меня, несколько секунд.

Я поневоле задумался, почему он сидит в перчатках. Может быть, раньше он был проктологом. Или простату часто массировал пациентам. А привычка осталась…

– Ну что же, – сказал он. – Предлагаю вернуться к этому позже. Вы можете рассказать какой-нибудь наиболее характерный случай, когда вам не удалось себя сдержать?

– Да, – я мгновение поколебался, что выбрать, но последнее происшествие было ярче всего, и я рассказал.

 – Пару дней назад ехал в метро. Выходил из вагона, шёл не спеша к выходу со станции, думал о чём-то. Какая-то женщина с детьми, что ли, или с сумками… Нет, с детьми. Ноги были, помню. Она бежала в этот поезд, который должен был отойти. Наткнулась на меня и ругнулась как-то…

– Как именно? – поинтересовался Иванов.

– Не помню, – ответил я. – «Что встал, дебил», кажется. Или «пропусти, урод». Или «сука». Не помню.

Я замолк.

– Ну, что же вы? – поторопил меня Иванов.

 – Продолжение истории будет?

– Да, – согласился я, подумав. – Я разозлился. Закричал, замахнулся рюкзаком, погнался. Она испугалась, побежала. Но я развернулся и ушёл.

– А дети где в это время были? – спросил Иванов, продолжая меня разглядывать.

– Какие дети? – не понял я. – Не было никаких детей.

– А что же вы такое кричали, – уточнил Иванов, – когда за ней гнались?

– Не помню, – пожал я плечами. – Кажется, «заткнись». Или «убью».