Миссия в пыли

– Зепхарды – это народность, – продолжает Аньела. – Они… – тут она вдруг снова делает большие глаза и пытается засмеяться. – Как же быстро я начала называть их «они»… Я сама тоже зепхард. Хотя, конечно, и не типичный. Зепхарды живут в пустынях, обособленно. Их очень много, но никто не может точно пересчитать. Потому что они постоянно двигаются. Как насекомые, понимаете…

– Понимаю, – говорю я, но тут вдруг Аньела хмурится и шлёпает по столу ладошкой:

– Не перебивайте, пожалуйста! Я и так не уверена, стоит ли всё это рассказывать.

Думаю, да… В общем, зепхарды живут своим укладом, мало общаясь с богатой частью Буда. Хотя торгуют и часто отправляют детей учиться в большие города. Так и со мной случилось. Многие возвращаются. Я не вернулась. В институте заинтересовалась музыкой. Заинтересовали, точнее, – она делает жест рукой, словно отодвигая тыльной стороной запястья в сторону невидимую преграду, но я не понимаю, что это должно означать. – Стала петь, играть на разных инструментах, музыку сочинять. В общем, это затянуло. Мы мотались по разным городам…

– Вы? – я не понимаю, как «я» вдруг превратилось в «мы», и переспрашиваю.

– Мы, да, – подтверждает она. – Вся моя группа. Потом я влюбилась, хотела всё это бросить, но, в общем, не смогла.

Меня тянет спросить, чего она хочет от меня, но я не решаюсь перебивать и надеюсь, что она дойдёт и до этого.

Она смотрит на меня, потом начинает ёрзать на своём стуле. Мне как раз приносят чай в малюсенькой пиалочке.

– Честно говоря, не знаю, какое отношение к делу имеет всё, что я вам рассказала, – говорит Аньела.

 – Существенно только то, что в конце концов я осела в этом городе, купила домик и выступаю с концертами, записываю музыку.

Опять пауза.

– Я так понял, что вас что-то беспокоит, – напоминаю я. – И вы думаете, что я могу помочь.

– Нет, – говорит она. – Думаю, что нет.

– Нет?

Я сижу молча, потом отпиваю чай, и ещё. Я жду, потому что надеюсь, что она объяснится.

– Извините, – говорит она. – Как вы считаете, путешествия во времени возможны?

Я чуть давлюсь чаем, откашливаюсь, брызгаю, чихаю.

– Простите, – хриплю я. – Сейчас…

Она смотрит на меня выпученными глазами, как на редкостную диковину, потом начинает улыбаться.

– А вы забавный, – говорит она.

– Нет, – отвечаю я.

– Ну как же нет? – возражает она. – Обчихали весь мой столик.

– Я не о том, – я наконец могу нормально говорить. – Нет, путешествия во времени невозможны, насколько мне известно.