Вкрадцыи. Весёлые истории

 – Чего это меня-то? Я тут самый безмозглый, что ли? Эти клиенты, небось, и Калашникова не смогут на запчасти разобрать, не говоря уж о мормышках. А вы, Михаил Семёнович, уж извините меня за откровенность, вообще ничего не умеете. Не то что отелем управлять, а даже шнурки завязать как следует. Вон у вас правый опять развязался. Что, не прав я? А ваша пигалица…

– Тину не трожь! – Лысов вдруг опустил на стойку тяжёлый кулак, да так, что стойка просела от удара, и вместе с ней испуганно охнул весь отель. – Она у меня молодец, умница.

– Дурью в башке похожа. Тоже всё предпринимателем быть хочет… – Валера собрался было сплюнуть, но вспомнил, что он на работе, и только скривился. – Нет бы на завод пойти, к станку! Выпилила бы деталь какую, устала за день, и спать. А то по ночам дурью мается, а потом дрыхнет до полудня…

– А ну заткнись! – взревел Лысов. – Я тебя предупреждаю – ещё хоть слово про Тину скажешь, пришибу! А потом уволю!

Он выглядел и правда грозно со сжатыми кулаками и раскрасневшимся лицом, так что Валера сжался и отшатнулся от него.

– Ладно-ладно, – сказал он поспешно. – Вот теперь вижу, что вы хозяин. Вот так бы всегда.

Лысов разжал кулаки, отвернулся от Валеры, сделал пару шагов в одну сторону, потом в другую.

– И клиентам всякую чушь нести перестань, – сказал он уже мягче. – Мне плевать, что ты там думаешь, хоть про инопланетян, хоть про снежного человека, но при людях, прошу, веди себя как положено…

– А снежный человек при чём? – не понял Валера.

– Тьфу, – сказал Лысов. – Да перестанешь ты или нет? И почему на носу у тебя волосы растут? Можешь сбрить? С таким кустом при постояльцах неприлично.

– Надо ж, – сказал Валера. – Неприлично. Восемьдесят лет росло, никому не мешало, а теперь вдруг стало неприлично. Где это видано, чтобы нос брить! Что выросло, то выросло. Я же про вашу пигалицу ничего не говорю, тут уж ничего не поделаешь… И почему она Тина, если она Валя?

– Я же тебя только что предупредил! – подпрыгнул Лысов.

– Да я же просто интересуюсь, – невинно заметил Валера. – Я-то думал, тина – это в болоте…

– Так, – Лысов звучно выпустил из носа горячий воздух. – Доигрался ты, всё.

Он двинулся к стойке, выдернул один ящик, потом другой, нашарил ручку, лист бумаги, сдул с него пыль и, положив на стойку, начал писать.

– Та-ак. Приказ.