Вкрадцыи. Весёлые истории

В этот момент колокольчик на входе затрясся, и в помещение въехал огромный белый торт на багажной тележке. Он был похож на коричневую гору, облитую белым снегом.

Тележку толкали Полуэктовы с лицами, ещё более приторными, чем сам торт. Они подкатили её вплотную к стойке и синхронно указали руками на этот шедевр кулинарии.

– Вот! – сказала Лариса Николаевна. – Самый дорогой, что смогли! Спецзаказ! Тарелки организуйте, – последнее было брошено Лысову. – А мы за подарками в номер.

И они опять удалились.

– А что их организовывать? – хмыкнул Лысов. – Вон же тарелки, – он кивнул на буфет.

– Вам наложить? – спросил Скворцов Ангелину.

– Пожалуй, – сказала она, и Роберт Эдуардович отправился к буфету за тарелками.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Вася, крутя бумажку с подсказкой. – Ахиней! Тут написано: «Следующее и последнее задание найдёшь там, куда укажет живой мертвец». А где тут мертвец? – Вася повернулся к столу. – Кто-то из вас мертвец?

Все сидели растерянно.

Серафима поглубже укуталась в платок.

– Всё сейчас будет, – сказал Валера с загадочной улыбкой…

Тут дверь снова звякнула, и на пороге появился престранный субъект, тощий и длинный. Он был одет в замызганный пиджак грязно-красного цвета; бритая голова, обвешанная мокрыми стеблями травы, придавала ему сходство с уродливой русалкой мужского пола, а взгляд был настолько безумным, что даже сам Валера не сразу узнал в вошедшем Гришу.

– Ну, что я говорил? – торжественно произнёс Валера.

 – Вот вам и зомби!

– Граждане! – сказал Гриша. – Как же я безумно рад, что я вас нашёл! Представляете – я словно заново родился.

– Слушаем вас, возродившийся из праха, – сказал Валера, склонив голову.

– А можно воды? – спросил Гриша.

Валера протянул свой стакан, который всё это время держал в руке. Гриша выпил и вернул стакан назад, а Валера отправился к кулеру наполнить его снова.

– Эх! – сказал Гриша громко. – Я уж думал, что всё. Памяти нет, мозги кончились.

И что делать? Я не помню ни кто я, ни откуда. Очнулся в канаве, в грязи. Думаю – один я такой на свете, с руками и с ногами. И вроде помню, что нет, не один, а какое-то сомнение всё равно…

Гриша плюхнулся на стул, придвинутый ему Ангелиной.

– Я тут долго бродил. Пытался вспомнить хоть что-нибудь. Чтобы смысл был. А потом увидел ваши эти хоромы. И над ними написано «Тихон Изотов» такими чудными буквами…

Лысов вздрогнул так, что под ним скрипнул стул.