Закат над лагуной. Встречи великого князя Павла Петровича Романова с венецианским авантюристом Джакомо Казановой. Каприччио

– Да, но, к счастью, ваши монархи, – сказал Пезаро, – по крайней мере нынешняя императрица, являются просвещенными монархами и знают, где должно кончаться влияния церкви.

– Несомненно, просвещенная монархия – это наилучший политический строй. Я не люблю никакую гомогенизацию, предпочитая, чтобы сливки поднимались ввысь! – по-ребячьи улыбнулся Казанова, наблюдая реакцию дам. – Но, к сожалению, не все монархи будут просвещенными.

– Почему?

– Потому что человек не слушает то, что говорит ему его разум. Он поступает так, как диктует ему совокупность его эмоций – его душа.

– Не знаю, синьор Казанова, не знаю, – цесаревич спустился с моста, но одну ногу оставил на нижней ступени. – По-моему, разум учит человека быть порядочным, внимательным, он побуждает его к гражданской ответственности.

– О, если было бы так, Ваше Сиятельство. Если было бы так…

– Так и есть.

– Вы сейчас сказали, «учит человека быть порядочным».

– А разве нет?

– Это тот же самый разговор, который я когда-то вел с месье Вольтером.

– Что?! – восторженно вскрикнули русские.

– Это тот же самый разговор, – повторил Казанова, насторожившись, – который я когда-то вел с месье Вольтером.

– Что?! – воскликнули гости еще громче.

Казанова попятился назад, испугавшись и не поняв, почему вся русская делегация вдруг хлынула на него и прижала к парапету так, что он едва не перевернулся и не упал в канал.

– Я не понял… простите… я что-то не то сказал?

Русские, особенно дамы, пожирали его выпученными глазами.

– Вы… Вы… Вы знали Вольтера? – спросил маленький цесаревич, проталкиваясь вперед из свиты. – Франсуа Мари Аруэ?

– Да.

– Это же… это же… просто невероятно! – томно вздохнула к небу мадемуазель Нелидова.

– О, Кандид, мое очарование! – млела мадам Борщова.

– То есть… то есть вы его видели? – растерялся Куракин. – Воочию?

– Да, граф, – Казанова перевел дух.

– Не может быть. Просто не может быть, – качала головой графиня дю Нор.

– Клянусь вам, господа.

– Ну-ну, расскажите тогда, – цесаревич чуть не подпрыгнул, не зная, куда девать свои руки. – Где же это было? В Париже? В Лондоне? Или, может быть, месье Вольтер побывал в Венеции? Поделитесь. Avanti![17 - Вперед!]

– Нет, это было в Швейцарии, в его имении под названием Отрадное. Мы толковали о разуме, о суеверии, обо всем противоречивом в человеческой натуре.