На закат от Мангазеи

– Да, благодарствую, бабушка Нембой, – тихо сказал Плехан.

– Все одно спать, всегда спать, – покачала головой старуха.

– Да…

– Кто это? – прошептал Макарин.

– Это, дьяк, и есть твой след, – сказал Шубин. – Это Иринья, дочка Степана Варзы. Ушла год назад с его караваном. Он всю семью еще лет десять назад схоронил, осталась только Иринья, таскал ее с собой всюду. Ну так вот… А с год назад, осенью, обнаружил я ее на побережье, в разбитой лодке. Лежала так же, как и сейчас лежит. Вроде и не мертвая, а вроде и не живая.

Рядом двое покойных с команды, глаза выедены, уши, носы отгрызены, а ее даже звери не тронули.

Макарин шагнул вперед, отодвинув Шубина.

– Эй, девка! Просыпайся!

Он отбросил верхнюю шкуру, схватил девку за плечи, потряс, отвесил легкую затрещину. Ее голова моталась как у тряпичной куклы. Лицо было мертвенно-бледным.

– Грубый вы народ, московиты, – укоризненно сказал Шубин.

– Может она мертва?

– Год здесь лежит. Мы бы заметили.

Макарин вспомнил церковные рассказы про нетленных покойников, но решил ничего не говорить.

Неизвестно, что реальнее, спящие по году девки или нетленные покойники.

Сзади что-то жарко зашептал Хадри. Бабка хрипло каркнула.

– Да, не будем ждать, – сказал Шубин и достал из-за пазухи берестяную фляжку. Вынул пробку, подошел к очагу. – Будь что будет.

Густая жижа пролилась вниз, на тлеющие угли. Синий огонь вспух, взвился навстречу с резким шипением. Шубин отпрянул в сторону. Тяжелое зловоние поползло по избе вместе с сизым дымом.

Огонь бесновался в очаге, бросаясь из стороны в сторону и становясь то зеленым, то красным, то снова синим. Стало жарко.

– Помоги, господь, – пробормотал Шубин и на деревянных ногах двинулся обратно к спящей девке.

– Шубин, одумайся, это явно нездоровое питье, – сказал Макарин, но не двинулся с места.

– Нет, дьяк. Это надежда.

Он поднес фляжку к губам варзовой дочери, болотная вода точно по готовности выплеснулась наружу, потекла в рот, по бледным щекам.

– Да только от одного запаха ведь можно окочуриться… – продолжил было Макарин, стараясь не дышать.

По лежащему телу прошла крупная судорога, глаза широко открылись, девку выгнуло дугой, рот беззвучно открылся и стал хватать воздух. Дочь Степана Варзы Иринья страшно захрипела, задергалась и повалилась обратно на шкуры.

– … хотя с другой стороны, такая вонь и мертвого поднимет, – закончил Макарин.

Бабка сзади радостно заворковала.

– Смотри-ка, не соврал дед, – сказал Плехан.