Красная башня

Символ

– Может, все-таки останешься? – Усманов медленно переместил ладони ей на бедра.

– Извини, Тёмка, не сегодня, – Маша ловко вывернулась, продолжая натягивать на себя платье.

– Сегодня не сегодня, вчера было не сегодня и позавчера было не сегодня.

– Не обижайся. Сам знаешь, работы море. Еще маньяк этот… Выспаться хочу.

– Я тебя провожу, – он потянулся за рубашкой. – И даже отвезу. Сама говоришь – маньяк.

– А свою машину я здесь оставлю? А завтра на автобусе? Не дури.

Усманов любил смотреть, как она одевается.

Обычно это происходило медленно и грациозно, но не в этот раз. Маша хмурилась, не попадала в рукава, потом рванула с вешалки кардиган, чуть не потеряв пуговицы. Туфли. Сумка.

– Пока-пока… Осторожно, зверь, помаду не сотри…

– Да зачем тебе помада!..

– Пригодится.

Привычный взгляд через плечо, улыбка.

Дверь хлопнула. Остался только запах духов и удаляющееся цоканье каблуков на лестнице.

Усманов устало прислонился к стене.

Он знал, почему сегодня все было так сумбурно. Несклеивающийся разговор, быстрый секс.

Потому что опять на горизонте появился… этот. Появился, прошмыгнул мимо и исчез, испортив весь день и опять вогнав Машку в депрессию. В прошлое его появление депрессия длилась неделю.

Усманов прошлепал на кухню, откупорил бутылку коньяка и налил целую рюмку. Выпил, закинул в рот дольку лимона. Вернулся обратно в комнату, прошел мимо висящей боксерской груши и с размаху двинул справа, представив на ее месте ненавистную очкастую морду.

***

На каблуках было сложно, но Маше нравилось прыгать через ступеньки. Это напоминало детство, полутемный подъезд в сталинке, широкие лестницы с запахом непонятно чего – старых стен, хлорки, кошек и собак. Здесь была новостройка, и пахло свежим ремонтом, но на некоторых этажах свет почему-то не горел. Однажды почудилось, что в коридорном мраке движется что-то большое, и она передвинула сумку ближе к локтю. Хотела было подойти ближе, посмотреть, но тряхнула волосами, громко сказала:

– Смешно! – и побежала дальше.

Усманов жил в глухом квартале, выстроенным полвека назад из панельных хрущовок. Только на одном свободном пятаке умудрились вклинить новую высотку. Здесь и в обыкновенное время по ночам было тихо, а в коронавирусную эру тишина стала совсем мертвой. Никого не было видно, и лишь несколько освещенных окон напоминали о том, что здесь еще живут люди.