Красная башня

Единственной зацепкой был сам адрес. Точнее, имя почтового ящика, стоящее перед «собакой» и университетским доменом. Иван долго смотрел на него, пытаясь вспомнить, где его видел. Этот KIR мог означать что угодно. ФИО преподавателя, начальные буквы имени аспиранта. Или профессора. Или не имени, а фамилии. В университете у Ивана уже давно не было никаких знакомых, если не считать его старого научного руководителя, с которым он не виделся уже лет пятнадцать.

Двух минут хватило, чтобы найти на сайте телефон деканата, который теперь назывался «учебным офисом».

– Мне нужно поговорить с профессором Садовским, – деловито сказал Иван, когда на том конце сняли трубку и томным женским голосом протянули «алло».

Женский голос впал в ступор и через некоторое время переспросил:

– С кем?

– С Садовским. Викентием Павловичем. Профессором. Не помню точное название кафедры. Что-то вроде религиоведения.

– Может регионоведения? Но у нас там нет никаких Садовских.

В трубке послышался шорох, забубнили чьи-то голоса.

Трубку взяла другая дама, судя по голосу постарше первой.

– Алло. Вы слышите? Зачем вам Садовский?

– По личному вопросу.

– Вы знаете, молодой человек, он у нас уже очень давно не работает. Лет десять как.

– Куда-то перевелся? Не подскажете куда?

Дама замешкалась.

– Если вы по личному вопросу, то, наверное, должны быть в курсе, – сказала она наконец. – У профессора Садовского случились тогда большие проблемы со здоровьем.

Иван застыл, не зная, что сказать.

– Но вы не бойтесь, – продолжила она. – Насколько знаю, спустя несколько месяцев его выписали. Увы, больше ничем не могу помочь. Попробуйте обратиться в справочную.

– Вы хотите сказать, он заболел, и его сразу уволили?

– Э-э… Там не все так просто. Найдете профессора, сами все узнаете.

Короткие гудки.

Иван повертел в руках смартфон.

Создавалось впечатление, что в университете о профессоре вспоминать не любили. Садовский всегда казался Ивану немного не от мира сего. Что не удивительно, учитывая его научные интересы – христианские ереси и средневековую криптографию.

Иван еще раз глянул на адрес почты и ему пришло в голову, что KIR вполне может означать «кафедру истории религий». Или «криптография и религии». Учитывая интересы самого Бергера, это было логично.