Демон должен умереть

Чужие крысы разбегаются, даже не пытаясь меня добить. Выбираюсь на поверхность через водоотводную решетку.

Мое Логово – это целый административный корпус давно заброшенного завода. Семь высоченных этажей, красный кирпич, стиль «модерн», витражные окна. Я выкупил его через подставную контору, когда денег было много. Хотел делать модный ночной клуб с рейвом, бабами и играми для взрослых дяденек. Но успел сделать только жилой лофт для себя. Половина седьмого этажа сверкает, как рождественская елка.

Остальные этажи темны, окна разбиты или забиты фанерой. Там все заброшено и разрушено.

Я тащусь к Логову через парковку с ржавыми остовами машин, и когда пробираюсь внутрь, в пыльный, темный и огромный холл, замираю.

Я с ужасом понимаю, что не могу попасть на седьмой этаж.

Для этого нужно обладать достаточным ростом, чтобы нажать кнопку лифта или шагать по ступенькам.

Крыса хрипит и тяжело дышит.

Мозг отказывает.

Весь мир в черном тумане.

Дверь сзади скрипит.

Кто-то вваливается в холл следом за мной.

Я вижу две пары стройных женских ног. Одна пара – в кедах «Конверс». Вторая на «лабутенах». Я откуда-то их знаю, но уже не помню откуда. Я не помню кто я и что здесь делаю.

– О! – доносится сверху. – Смотри! Крыска!

– Судя по виду, – бурчит вторая, – это зомби-крыска.

– Ее просто кто-то ударил.

«Лабутены» присаживаются на корточки и осторожно берут меня в руки.

– С ума сошла? – буркает «Конверс». – Укусит же.

– Не.

Мы ее вымоем, вылечим и будет у нас домашнее животное.

– У нас уже есть домашнее животное. Только он куда-то запропастился. Зачем ему дались эти Беллы? От них один геморрой.

– Ой! Смотри! У нее что-то во рту.

Тонкие девичьи пальцы вытаскивают флэшку. От них вкусно и знакомо пахнет лавандой.

– Странно… Крыса с флэшкой в зубах.

– Ага. У нашего входа.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

Крыса при смерти.

Я тоже.

– Мать твою, – шепчет «Конверс». – Надо к тушке.

Бегом!

Они срываются с места. Залетают в лифт.

Старая решетчатая конструкция тащится, как черепаха, выматывая нервы. Быстрей, быстрей, подпрыгивают «лабутены», словно опаздывая на встречу с унитазом.

– Не прыгай, дурища! Он совсем сломается.

Тяжеленная металлическая дверь тоже медленная. Медленно отпирается, медленно открывается.

За ней стоит рыжая красотка в одних стрингах. Зеленые глаза мечут молнии. Руки уткнуты в бедра.