Демон должен умереть

Я иду сзади и иногда со всей дури луплю девок по задницам. Они визжат. Я хрипло ухаю и подбираю слюни. Подсмотрел в памяти, как смеется Некрохулио.

Большинство встречных бандосов при виде меня прижимается к стенке. Некрохулио славится непредсказуемостью. Только старая гвардия позволяет себе отпускать шуточки.

– Хулио! Зачем тебе живые телки? Ты же их боишься!

– Отдай их нам, Хулио! Если от них что-нибудь останется, мы их тебе вернем.

– Будешь свежевать, Хулио, позови меня. Всегда мечтал прибить к стене какую-нибудь манду посимпатичнее.

Из-за угла выныривает очередной патруль. Впереди седой бандос, видно, не последний в банде.

– Стоять, – негромко командует он. – Ты их куда?

– Наверх, – говорю. – Приказ Пито.

Старик щурится.

– Странный приказ. Эту продали. Она должна сидеть в одиночке для товара. А эта я вообще не знаю кто.

– Эта новая. Только что поймал.

Старик щелкает пальцами.

К нему подскакивает испуганный ушастый паренек.

– Сопроводишь их наверх.

Патруль скрывается за углом.

Ушастый смотрит на меня, вытаращив от страха глаза.

Я достаю нож и медленно облизываю лезвие.

Ушастый жалобно пищит и тут же куда-то убегает.

Идем дальше.

– Эй, Хулио! Всегда хотел спросить! Как трахать мертвых девок? У них же смазка не выделяется! На сухую? Или ты ждешь, когда они подгнивать начнут?

– Он их сперва вылизывает.

– Эй, Хулио, задери этим сучкам платья! Хочу на их жопы посмотреть, пока ты с них кожицу не содрал.

Я задираю. Хулио бы точно задрал. Девки визжат, но терпят.

Чем ближе к лестницам, тем бандосов становится все меньше.

У очередной развилки Синти вдруг останавливается.

– Там мои вещи, – кивает она в сторону. – Надо забрать. У тебя один нож?

Я показываю пояс с четырьмя ножами. Хулио, видимо, любит ножи.

Синти без объяснений забирает все четыре, отстегивает от ошейника цепь и сворачивает в соседний коридор. Мы с Бетти едва успеваем следом.

Синти пинком распахивает одну из дверей.

Я вижу двух сидящих по сторонам бандосов, массивный стол, на столе лежит голая девушка. На загорелой коже ее живота и грудей белеют дорожки кокаина.

Пито, пошатываясь, стоит над девушкой. В его руке свернутая в трубочку купюра.

– О! – восклицает он, завидев Синти. – А вот и десерт пожаловал.

Синти, ни слова не говоря, взмахивает руками.

Оба бандоса валятся на пол с торчащими из глазниц рукоятками.