Слуга великого князя

Одно движение – и рукав в её руке, и вот она уже онемевшими пальцами расстегивает кафтан Завида, не справляется с петлями, рвёт их из последних сил, неумело пытается подсунуть рукав к ране, белый лён мгновенно обагряется красным, намокает, точно губка, а Любава плачет, воет в голос, и все пытается обхватить рану Никитиным рукавом… Нет, надо её во что бы то ни стало оттащить от Завида.

Никита собрался было с духом, как вдруг левая рука Завида медленно, тяжело поднялась, обхватила любавины руки, обе сразу, отстранила их от себя.

Любава тут же попыталась сопротивляться, дернулась: «Нет, Завидушка, нет, любимый. Тебя надо перевязать. Потерпи. Сейчас я перевяжу…»

– Слушай меня, Любавушка, – Завид из последних сил приподнял голову, голос его прозвучал сдавленно, хрипло. – Пустое всё это. Не жилец я…

– Да что ты такое говоришь, Завидушка! Не смей, слышишь. Вот, сейчас перевяжу тебя…

– Не трать силы, Любавушка. Послушай лучше, что тебя попрошу, – Завид хрипло закашлялся, жадно глотнул воздух.

 – Когда… отпоешь… девять дней… сходи… к Святой Троице… помолись у Божьей Матери Владимирской… одна помолись… без людей… подойди к иконе… поутру рано… я хочу… чтобы ты была сча… – голова безжизненно рухнула на снег.

– Не-е-е-е-т!!! – Любава вскинула голову, обращая свой крик к небесам, протягивая руки в мольбе. Но почти в тот же миг она снова наклонилась, обхватила голову Завида руками и принялась целовать его в глаза, в губы, в щеки, – Нет! Нет! Нет! Нет!..

Никита отпрянул назад.

Всё кончено. Теперь он уже ничем ей не поможет. Он отступил на шаг и смотрел, как убивается его Любава по своему Завиду. Сердце его налилось тугой болью. Что, что же произошло здесь? Как переживет она этот ужас? Вот она здесь, будто бы и рядом, но между ними пропасть, стена, эта ужасная смерть. Как одолеть всё это?

Сквозь пелену сбивчивых мыслей Никита вдруг услышал за спиной лай собак. Он встрепенулся, обернул голову, и вот – огни факелов, люди, свора собак с разъяренными оскалами и горящими глазами словно темная туча, словно орда летели откуда-то из глубины двора.

А ведь верно, они не могли не услышать любавин крик. Скоро тут будет весь дом.

Никита попятился к двери, прижался к притолоке. Сейчас вот нырнуть в проем – и нет его. Но какая-то неведомая сила прибила его ноги к земле точно гвоздями. Нет, он должен все узнать. Должен. Какое-то чутье подсказывало ему, что уходить ему нельзя.

А люди тем временем были уже совсем рядом.