Императорский отбор

 – девушка приоткрыла глаза и сжала кулаки – лицо исказила боль, а из-под браслетов вздымался тонкий дымок. – Беги отсюда… Беги и расскажи все Анхальтам…

– Заткнись! – Пантелей схватился за трубку и вогнал серебряный наконечник еще глубже. Вампирша рыкнула, изогнулась дугой и засучила ногами так, что затрясся весь стол.

– Отойди от нее, – прорычал, глядя исподлобья на мучителя.

– А то что? У тебя нет патронов – уж я-то грохот Искупителя ни с чем не спутаю. А своим фонариком ты тут никого не напугаешь. Иди и качай гребаную кровь – дважды повторять не буду!

– Да пошел ты…

Это было глупо – в сложившихся условиях лучше не нарываться, а наоборот – пойти на уступки, притупить внимание и напасть исподтишка.

Но после всего пережитого и увиденного мне меньше всего хотелось сюсюкаться и строить из себя дипломата. И дерзость не осталась безнаказанной – грянул выстрел, и в плечо точно вонзился раскаленный штырь.

Я стиснул зубы и рухнул на колено, силясь исцелить рану или хотя бы ослабить боль, но, похоже, вся магия ушла на помощников злодея, а его самого не приголубил бы даже фонариком.

Зато он не без удовольствия саданул мне рукоятью по голове и ткнул раскаленное дуло в висок, как клеймо.

– Пошел, свинья! Качай!

Ничего не оставалось, кроме как подойти к стоящему около пульта насосу и навалиться на рычаг. Машина гулко ухнула и послышался омерзительный чавкающий звук, будто великан всосал суп через соломинку. Трубки и шланги наполнились темной кровью, Карина облизнула пересохшие губы, тяжело и часто задышала и точно в страстном припадке повернула голову набок, разметав рыжие локоны по блестящей стали.

Вот только вряд ли ей доставляла удовольствие медленно утекающая жизнь.

– Быстрее! – старик ткнул стволом под ребра.

– Качаю, как могу, – не сдержался, чтобы не огрызнуться. – Нечего было стрелять.

– Заткнись! – очередной тычок. – И смотри не рыпайся – я слежу за тобой, ничтожество.

Барин склонился над пультом, одной рукой колдуя над переключателями, а второй держа меня на мушке.

Я же в это время внимательно изучал устройство – кровь из груди качалась напрямую в прорезиненный кожаный мешок на потолке – этакий главный распределитель, из которого уже подавалась в медный бак с иллюминатором на крышке. А вот трубки из вен сперва соединялись меж собой, а уж потом по широкому шлангу поступали в мешок.

– Вы это сами придумали? – спросил как бы невзначай, попутно ища способ выбраться из западни.

– Тебе-то что? – проворчал Пантелей.