Я и моя суккуба

Лера в прыжке ухватилась за такелаж, я потянулся следом, и тут доски подо мной разошлись, и миг спустя вода сошлась над головою. Хорошо успел набрать побольше воздуха и зажмурился до рези. Кожу легонько пощипывало, ладони то и дело натыкались на склизкую и разваливающуюся от малейшего касания рыбу. Пару раз задел твердый и горячий панцирь, но тварь почему-то меня не тронула, не попыталась сожрать.

И я падал, падал и падал в бесконечную бездну. Гавани, конечно, глубоки – на то они и гавани, но должен же у них быть предел? Но пока обволакивали темнота, холод и тишина.

Ни единого звука, кроме гула крови в ушах – я словно плыл голышом в изначальном космосе, отдавая пустоте остатки тепла. А цветастые сияющие пятна в уставших, перенапряженных глазах – новорожденные галактики, скопления и туманности, стремительно удаляющиеся от центра – от меня.

И вот мягкий щекочущий ковер водорослей сомкнулся надо головой. Это конец? Что за сияющий крылатый силуэт впереди, просвечивающий сквозь плотно сжатые веки? Яд впитался через кожу, и это предсмертный бред? Силуэт протянул руку, я коснулся ладони, и мы вместе воспарили в небеса.

Мимо нас пролетали клыкастые чудовища и скелеты, но поводырь подобно ангелу пронзал тьму, покуда та не просветлела, потеплела, загремела. Ангел вырвал меня из первородного космоса, чтобы сбросить на грешную землю.

– Ты живой? – раздался знакомый голос. – Живой?

Плеск волн, покачивание палубы, запах благовоний. Я поднял голову и врезался лбом в кадило. Никогда бы не подумал, что обрадуюсь боли, но раз мне больно, значит, все еще жив.

Не без опаски открыл глаза, но чудодейственный дым полностью втянул в себя отраву, смешал с соленым бризом и развеял над морем. Надо мной склонились три лица: Ингрид таращилась, Валерия поджимала губы, Хира… выглядела обеспокоенной? Не скажу наверняка, но никаких признаков надменности, иронии, или презрения не заметил.

– Нас… – обличающий перст указал на суккубу, – ждет серьезный разговор. Очень серьезный.

– Ну да, – прислужница скривилась.

 – Я вам жизни спасла, а в ответ – как обычно.

– Утихни… Если бы не твоя выходка, никого спасать бы не пришлось.

– И опять я не такая, – она скрестила руки на груди и отвернулась.

– Я тебе расскажу, кто, что, зачем и почему… но позже. Тварь сдохла? Добыли легкие?

– Тварь, – рыцарь вздохнула, – уплыла.

– Млять… – стукнулся затылком о доски. Потом еще раз. И еще. – И котенка-чертененка не спасли. Все зря…

Рыжее солнце наполовину село за горизонт.