Я и моя суккуба

Здесь же, среди мостовых, засохших газонов и мраморных скульптур царила настолько иная жизнь, что квартал уместнее называть анклавом.

Вдоль стен выстроились двухэтажные виллы с балконами и навесами на украшенных лепниной колоннах. Сходящиеся к центральной площади секторальные участки украшали статуи богов и чудовищ, а искусно выкованных заборчикам и калитками позавидовал бы даже ювелир.

Я ждал гомона и праздного шума, либо наоборот – возмущений из-за наглого вторжения, но район пустовал, однако не выглядел заброшенным.

На это намекала идеальная чистота дорожек и тротуаров, которые давным-давно засыпало бы палой листвой. Но если здесь кто-то живет, то где все? Побоялись штурма и спрятались в ратуше? Не она ли стоит напротив входа с красным флагом на фасаде?

Спутник на всякий случай достал оружие, и мы зашагали через типичный для поздней осени парк – голые ветки, мрачное небо, мокрые камни. Нас никто не окрикнул, не заступил дорогу, и как я ни вглядывался в окна, так и не заметил чье-либо присутствия – ни блика на дрогнувшем стекле, ни колыхнувшейся занавески, ни хлопнувшей форточки.

Беспрепятственно добравшись до дубовой двустворчатой двери, трижды ударил навесным бронзовым молоточком, но изнутри не донеслось ни звука.

– Эй! – Ермак саданул преграду сапогом. – Мы пришли с миром! Открывайте по-хорошему!

– Нам надо поговорить! – присоединился я. – Город в опасности! Мы все – в опасности! И на этот раз дело куда серьезнее полтергейста или кобольда!

Вскоре раздались шаркающие шаги – судя по скорости отклика, неведомый товарищ по несчастью все это время стоял неподалеку.

Скрипнули петли, и я увидел на пороге… седовласого старика лет семидесяти в красной тунике, просторных белых штанах и шлепанцах. Огромный красный нос, едва заметные из-под косматых бровей глаза, разбитая артритом дрожащая рука.

В холле ратуши собралось около десятка мужчин и женщин от сорока и старше. Все в обычных одеждах, бездоспешные и безоружные, перепуганные и трясущиеся, смотрящие на меня как на палача, пришедшего исполнить приговор на дому.

– Видимо, этого не избежать, – проскрипел открывший нам дедушка. – Что же – проходите, пообщаемся.

Больше всего ратуша напоминала санаторий для престарелых, если не обращать внимания на развешанные всюду церемониальные мечи и стойки с полными латами у лестницы на второй этаж. Немногочисленные обитатели устроились за длинным овальным столом, где прежде заседал мэр и чиновники.