Я и моя суккуба

– Не испытывай мое терпение, – со злостью процедила Ариша. – Сержант!

Киман махнул рукой, дюжий вертухай оттащил взвизгнувшую Иру и грубо схватил за плечи грязными лапищами.

– Мастер Фехталь, начинайте, – распорядилась мэр, и в каждой нотке надменного голоска слышались упоение и восторг. Она и прежде была вершительницей судеб, а теперь, похоже, собралась насладиться спесью и тщеславием на полную мощность. – Сей юноша вызвался вам ассистировать.

– Прошу, господин, – мужичок с добродушным лицом и внешностью учителя истории указал на место подле себя.

На полированном подносе блестели короткими, но чертовски острыми лезвиями пять ножей, напротив каждого стояла плоская пронумерованная баночка с серой вязкой жижей.

– Намазываете тонким слоем на обе стороны клинка, – палач протянул кисточку. – Делаете надрез на любом свободном участке кожи. Для наблюдений удобнее всего предплечье. Затем я прослежу за реакцией и запишу наблюдения в журнал. Велите вашей… кхм… спутнице занять кресло.

– Это… – я сглотнул, не смея поднять взгляда на стоящую рядом Хиру, – больно?

– Признаюсь честно, – Фехталь смущенно улыбнулся и положил ладонь на грудь, – никогда еще не работал с демонами. Полагаю, все зависит от концентрации. Поэтому сперва начнем с самой сильной пасты, пока у суккубы достаточно сил и выносливости. Пятый номер, если что. Вот этот. Затем, в качестве передышки, возьмем самый слабый – единичку. Ну а дальше – по обстоятельствам.

– У вас… – я зажмурился и тяжело задышал, – воды нет?

– Ох…– мастер достал из-за пазухи фляжку и заговорщицки зашептал. – Первый раз, да? Ученик, которого я недавно взял, на первом допросе – простите за подробности – дефецировал.

– Дефе… что? – в памяти почему-то всплыло слово «аннигилировал», за ним – «трансклюкировал», но палач явно имел в виду нечто иное.

– Обкакался, – Фехталь глупо хихикнул. – Советую не воспринимать наше занятие как пытку. Считайте, это научный эксперимент во благо всех добрых людей.

– Да… – ледяная жидкость обожгла горло. – Конечно.

– Вы там скоро? – проворчала суккуба.

Обернулся к ней, глубоко вздохнул и произнес, скрепя ноющее сердце:

– Прости. Я должен.

– Я тебя умоляю… Думаешь, ты знаешь, что такое боль, сопляк?

Хира сняла куртку, обнажив покрытое шрамами поджарое тело. На боках и плечах белели белые полосы с ровными краями – очевидно, следы порезов.