Я и моя суккуба

Думала, какой-то алкаш приперся.

– Ну, вот и стражники не узнают. Погоди, – самодовольная ухмылка вмиг исчезла. – В смысле, какой-то алкаш?

Девушка устало склонила голову набок.

– Просто шучу. Ты… классный. Только не пропадай больше, ладно? Я тут с ума сойду одна.

Нет, вы это слышали? Я – классный! Если бы фиал наполнялся от распирающей грудь гордости, то лопнул бы к едрени фени как перегретая банка тушенки. Не бойся, солнце, не пропаду. Пропадут те, кто встанут на моем пути. Игры кончились, начинаются серьезные дела.

Смешавшись с толпой, словно завзятый ассасин, добрался до берега и сразу нашел то, за чем пришел. В зловонной зеленой пене покачивалась не только рыба, но и дохлые чайки, сдуру налетевшие на отравленную падаль. Пока рвал толстые перья с кончиков крыльев, подслушал разговор двух пожилых мореходов, покуривающих трубки на причале.

– Черти что творится. Сначала бесы, потом яд, а теперь бунт! А все почему? Потому что героев поймали! Они нас от Пожирательницы спасли, а мы на них собак спустили.

– Да говно эти твои герои, – крякнул собеседник, махнув мундштуком в сторону суши. – Небось, воевода адский их и подослал, чтобы бучу устроить. Снаружи – демоны, а внутри – шпионы и подстрекатели. Правильно Ариша сделала, что под замок смутьянов кинула. Не помощники они, а предатели!

– Дурак ты старый!

– А ну поговори мне, пес!

Дослушивать не стал – толку от спора, потерявшего всякий конструктивизм. И так все понятно.

– Арграхира!

Суккуба с типично недовольной миной материализовалась на столе.

– Че?

– Ты умеешь писать?

Вопрос, казалось, немало ее озадачил. Какое-то время демоница хмурилась, переводя взгляд с меня на Ингрид, а затем развела руками.

– В смысле?

– В прямом.

– Издеваешься? Мне двести сорок девять лет, я свободно владею семидесяти восемью диалектами пяти старших рас, включая забытые и мертвые наречия!

Я склонился над ней и хищно улыбнулся:

– Тогда вставай.

Глава 11. Че, Гевара?

Вечером в полупустом порту бродила согбенная фигура с низко опущенной головой и понурыми плечами, пряча лицо в тени соломенной шляпы. Неброско одетый незнакомец, очевидно преклонных лет, время от времени подходил к одиноко стоящим рыбакам, матросам и оставшимся не у дел торговцам и тайком протягивал исписанные клочки бумаги.