Небывальщина. Сказки для великовозрастных детей и впавших в детство взрослых

Глаша кликнула тут киску,

налила ей супа в миску

и ушла, бубня под нос:

«Довязать к утру б манишку…»

Подтяжка, миска да престранная записка…

(день третий)

На Карп?евом пруду,

видя лебедей чету,

думу думал Ваня: «Боже!

И к кому, куда пойду?

Кто же змея приголубит?

Водка? – губит, да не любит…

Друг? – я нужен, пока пьёт,

обнесёшь – он, враз, забудет;

В келью-комнатку на Мойке,

ту, что окнами к помойке,

где когда-нибудь загнусь

после дружеской попойки?»

«Для чего я создан был? —

мыслит он, – чтоб гадость пил?!

Может быть не Бог, божёнок-…

…практикант меня лепил.

Я не думаю, чтоб мог

ошибиться Господь Бог…

Мож ему, заместо глины,

сунул чёрт дерьма комок?

Мож виновен и ни бес,

не удался мож замес?..

И явился миру Homo

только Sapiensа без.»

«Ох, как давит грудь рубашка,

(не дышать, а жить! мне тяжко)

промокнула кровь мою,

будто воду промокашка.

Продал душу ты, Иван,

за какой-то чемодан.

Как же так ты промахнулся —

ты же был совсем не пьян?

Да-аа… права, наверно, Глашка:

Человек – есмь червь, букашка!» —

вновь расплакался буян…

«Кстати, там была бумажка…

Да! листок какой-то был!

как же я о нём забыл?

Сатанинская расписка!?

Мол, я продал… чёрт купил…

за какую-то тыщёнку…

душу грешную, душонку!

горемышную с душком…

На рубашку-распашонку

да какую-то подтяжку

променял всё…

Как мне тяжко,

будто выжали меня,

как лимон…»

«Пойду бумажку

поищу, авось найду.

Сердце чувствует беду…

Что ж, пора… – решил Ивашка, —

и меня призвать к суду…»

«…деньги здесь… на мне рубашка…

Что ещё?.. Ага, подтяжка…

(Вокруг шеи обвязал)

будет галстук… Где ж бумажка?

Куда дел? Едрёна вошь,

без поллитры не найдёшь, —

призадумался бедняжка. —

В уголок забросил мож?»

Отыскал Иван листочек.

«Что за чушь? Слова меж строчек…

Без очков не разберёшь —

непонятный, пьяный почерк.

Буквы, право, так мелки,

словно чёрные жучки,

так шныряют по листочку…

Поищу-ка я очки».

…взвизгнув

прочь помчалась киска,

под ногой качнулась миска,

равновесье потеряв,

Ваня выронил записку,

Вскрикнул: «Мама!», да обмяк,

свой конец нашедши так,

зацепившися подтяжкой

за дверной, резной косяк.