Вечный Палач

Потрогав левый глаз, под которым уже распускался сиреневый цветок с экзотическим названием «фингал», невинная «жертва террора» притихла, и пить свое пиво пока не отваживалась.

– Петюшка, а скажи мне, что такое, по-твоему, жизнь?

– Жизень?.. – мужичек наморщил и, без того сморщенный, узенький лобишко… – Да как тебе сказать…

Петюшка кивнул на пивную кружку, демонстративно глотая слюну.

– Пей, хрен с тобой…

Жадно отпив несколько глотков, старик заулыбался, и начал философствовать:

– Видишь ли, жизень – это, что-то навроде огромной цепи.

Кому, значитца, украшение, а кому и кандалы. А мы, надо полагать, навроде звеньев у ейной. Деды наши да отцы – это, так сказать, начальные звенья, а уж детки, там, значитца, да внуки всяческие – это последующие, стал быть. На стыке, значитца, мы нарождаемся, на стыке и помираем.

– А после смерти что?

– Опосля што ли? – Петюшка еще отпил несколько глотков и, взяв кружку в руки, снова откинулся на спинку и начал качаться на задних ножках стула.

 – А снова жизня…

– То есть как это? – изобразил удивление Алексей, подвигая вторую кружку ближе к Петюшке.

«Философ» спросил взглядом: «Мене?» и, получив утвердительный ответ, продолжил свои размышления:

– Звено-то оно, почти круглое, так вот мы и бегаем по кругу, равно лошади по цирковой арене. Наша Вселенная тоже, может быть, представляет из себя кольцо. Ну шо таке бесконечность? Жутко даже вообразить, да и чижало.

А ежели пораскинуть умишком, это незатейливое кольцо. Вселенная замкнута на самою себя, ни те начала, ни те конца, однозначно, слово – бесконечность.

Так и бытие – это нескончаемая цепь с круглыми звеньями или сцепленными меж собой листами Мёбиуса…

– Ты даже Мёбиуса знаешь! – приподнял от удивления бровь Катин и полюбопытствовал:

– И что в следующей жизни опять все будет так же, как и в предыдущей?

– Нет, на кой ляд же всё, – отозвался Петюшка, переливая пиво из катинской кружки в свою.

 – В цельном все не совсем так, а можа и вовсе не так. Но кое-что, поди, и воссоздается, ты неужто не примечал этого.

– Ну, замечал нечто похожее… А скажи мне, горе мое луковое, неужели и в следующей жизни ты опять будешь такой же, как сейчас, свиньею? Ежели ты и раньше был ею, то, признайся, не надоело тебе шута из себя корчить да объедки с барского стола подбирать.