Дора, Дора, памидора…

Ну и что? На смену алчным и жестоким правителям приходят такие же, только еще более вороватые и кровожадные.

– Fuck you! – начинает заводиться Дарвин. – Да, мне стыдно за власть, за народ, который давно растерял достоинство и нравственность…

«Господи! – подумала я. – Она еще смеет говорить за нравственность».

– Это, конечно, неприятно, – заметил Бен. – Но такова реальность, и вам в ней жить. Вернее, вы в ней все время живете, только жмуритесь…

– Жмуримся, потому что по-другому нельзя. Нельзя столетиями глазеть, как власть прибирает к рукам или уничтожает все живое вокруг: просвещение, науку, культуру, а теперь еще и бизнес.

Однако худо-бедно, но мы живем, потому как вместе с властью плюем на закон и пренебрегаем конституцией. И полагаем себя могучей державой. Если бы нам ваши права и свободы, мы были бы в семь раз богаче, счастливее и сильнее. – Дарвин победно смотрит на Бена. – Молчишь? А если бы наша власть завелась в Америке, там было бы в сто раз хуже, страшнее и беднее, чем у нас, потому что ко всему остальному вы законопослушны. Через десяток лет ваша страна стала бы вторым Зимбабве. Продолжать?

– Лучшее правило для власти – не слишком управлять. В вашей стране этот принцип, похоже, не известен, – говорит Марчелло. Улыбается и старается снова завладеть ногой Дарвин.

– В вашей стране, девочки, с вами бы никто не церемонился, как мы здесь. – Бен продолжает тему другой воды. – Не отдадите добровольно артефакт бандитам или власти, отъем будет сопровождаться горами трупов и морем пролитой крови.

– В науке все по-другому! – возражает Дарвин. Я сразу вспоминаю, как атаковали меня два придурка-бандита пока лежала в палате после центрифуги, в которую затолкал Тихон. Если бы не старания отца Сергия, вряд ли сейчас дрейфовала на яхте… Как покончил с собой, а скорее всего, был убит Федор Белоглазов – Дарвинов бойфренд. Эту историю, наделавшую в свое время много шума, рассказывала мне сама Дарвин. С перерывами. Десяток раз. Многое я узнала от друзей Белоглазова, когда мы приезжали к ним в институт уже после его смерти на научные конференции.

Пресса начала мусолить эту тему еще во времена перестройки и, как всегда, врала. И участники той трагедии, ученые и офицеры кгб, выступали с противоречивыми заявлениями, давали лживые интервью. Не думаю, что знаю в этой трагедии что-то большее, чем другие. Только порой просто цепенею.

Профессор Федор Белоглазов был настоящим киношным героем того времени.