Тюрьмерика

В приемной дикий крик, выглядываю в оконце: тип, закутанный в одеяло, бьется в истерике, голова в крови. Охрана прибежала, пара тумаков, он упал и замолк. Я лег обратно на матрасик и уснул.

В четыре утра меня разбудили и повели по чистым коридорам. Двери, открывающиеся и запирающиеся за нами, через каждые двадцать шагов. Входим в помещение. Два яруса. Наверху клетки закрытые, внизу народ спит на полу. Мне указали на тюфяк: твое место мол, отдыхай.

Вокруг храпели, стонали, матерились, такие же пленники Американского Гулага.

В пять утра раздался крик: «CHOO-OW»[2 - Жрачка!]! Я было задремал, но этот вопль меня выдернул из нирваны, я вскочил. Народ подтягивался к двери, некоторые уже успели заполучить подносы и двигались в свои углы.

Я подошел, взял еду и ретировался на свой матрасик. Рядом сидел молодой негр. Весело спрашивает:

– За что сидишь?

– Пока не знаю, – отвечаю. – А ты?

– Я на probation[3 - Административный надзор] был, меня на трассе менты остановили, обыскали, нашли один грамм крэка, теперь пять лет светит.

– Пять лет? За один грамм?

– Так это не первый раз, я уже сидел, с двенадцати лет. Сначала в детской колонии, потом в Max Security[4 - Тюрьма строгого режима] четыре года.

– Сколько времени в общем ты по тюрьмам?

– Ну… – он подумал, – лет десять.

– А сколько тебе сейчас?

– Двадцать пять.

– Значит, ты на свободе только годика два побыл с тех пор, как посадили по малолетке?

– Да… где-то так…

Он улыбнулся, золотые зубы заблестели, он поглядел на мой пирожок в подносе.

– Будешь?

– Забирай.

Он радостно зацепил десерт, схавал.

– Спасибо.

– Будь здоров, – говорю. – А я вот пока не знаю, за что… Когда мне объяснят?

– Ну, сначала, местный суд по телеку.

– По телеку?

– По монитору… чтобы не заморачиваться в суд возить. Тебе огласят обвинение, сообщат, если под залог выйдешь и во сколько тебе это обойдется.

– У меня все деньги отобрали.

– Сколько?

– Где-то двадцать восемь штук.

Он присвистнул и завистливо обмерил меня взглядом.

– А какая машина была?

– Вэн.

– Ок.

Он съел пирожное, встал.

– Пойду позвоню.

На стенке висели два телефонных аппарата, к ним стояла очередь.

«Мне тоже надо позвонить», – я подумал… «А кому? И как? Денег-то у меня нет. Ничего нет… только оранжевая униформа без карманов.