На изнанку. Герои

Главное, в нужном секторе быть…

– Прекрасно, – кивнул исследователь. – Нанесём визит местному командующему.

Мы разделились на две группы. Я вёл Гнатова и Дюссоля в тент командующего, а остальные занимали позиции снаружи лагеря и готовились, если что, действовать по сигналу на линк-амулет. Впрочем, план пришлось слегка изменить: Кэтти настояла, чтобы её взяли с собой. В принципе, у неё лучшая из нас четверых реакция, а это может быть полезно, так что Гнатов в итоге согласился – хотя он явно хотел взять только по одному представителю каждой фракции.

Н – да, до единства нам очень далеко…

Несмотря на то, что в этот раз Гнатов воспользовался более серьёзными маскировочными чарами, к границе нужного сектора в реале мы подбирались очень осторожно. В конце концов, магия – не магия, а аборигены могут, к примеру, оказаться телепатами – мало ли? Я даже на всякий случай воспользовался «магией барьеров», чтобы создать упрощённые версии ментальных барьеров. К слову, они прикрывают не только голову, но и всё тело – менталистика на самом деле может работать не только с мыслями, но и вообще с любыми импульсами в нервной системе, а продвинутые менталисты – к счастью, их крайне мало – способны и дистанционно влиять непосредственно на мышцы, заставляя их сокращаться или расслабляться.

Ну и… Нас не заметили.

В пределах видимости моя Автокарта заполнялась очень точно, отмечая зачастую даже то, чего я не замечал; собственно, она показывала внутреннюю планировку здания, если просто подойти к нему достаточно близко, даже не заглядывая в окна.

Так что проникнуть в нужный тент было проще простого; смотрю по Автокарте, какому месту на Изнанке соответствует нужное в реале, указываю спутникам, куда становиться, и…

…Что-то замерцало у меня под ногами, но прежде чем я успел среагировать, последовали удар, вспышка и рывок…

«Вы покинули зону действия постоянного эффекта «Мир (почти) без магии». Изменение расы: человек(гость) > человек(визитёр). Эффекты некоторых навыков и способностей изменены».

…

Я стоял в тускло светящейся октограмме, на вершинах которой были расставлены четыре серебристых и четыре золотистых свечи, а передо мной, за границей контура призыва, стоял немолодой и явно уставший мужчина в чёрном, с короткой седеющей бородкой. Он бросил на меня взгляд, устало вздохнул и опустился на стоящий рядом стул; взял с его подлокотника колокольчик и позвонил.

– Изучение существа, – столь же устало вздохнул я.