Линда

Головная боль после удара прикладом отступила. Сердцебиение замедлилось и вернулось к норме. На лице появилась невольная улыбка. Всё происходящее стало казаться несерьёзным, словно детский спектакль.

Когда пять минут истекло, полицейские сидели на стульях и будто ждали какого-то представления. Их фигуры стали немного расплываться, потом показалось, что они отдаляются, двигаясь по черному, как сама тьма, тоннелю. Всё вокруг едва заметно дрожало. Каждая молекула вибрировала, словно маленькая струна. Полицейские на стульях то приближались, то отдалялись.

Какое-то время они вращались вокруг Максима, словно спутники планеты. Затем около него завертелось всё остальное, словно затянутое в смерч. Он попытался сконцентрироваться, найти хоть что-то статичное среди непрерывно вращающегося хаоса.

Мимо него пролетали гладкие сферы, похожие на стеклянные шары размером с футбольный мяч. Вот пролетел шар, в котором видно, как уголком рта ухмыляется Филипп. За ним последовал другой, в котором красные буквы предупреждали о низком балансе пассажирской карты.

Максим попытался вспомнить, пополнил ли он баланс, но его заняла новая сфера. В ней он увидел беременную девушку из метро. Она смотрела в окно и о чём-то думала, или, наоборот, старалась не думать. Максим попробовал удержать эту сферу перед собой, но её закрыл другой шар, где разноцветные яркие ленточки извивались в пространстве. Он любовался ими, рисующими изящные завитки, лесенки и кружки, позабыв о полицейских.

– Кто взорвал магазин? – вопрос Филиппа нарушил гармонию выдуманного мира.

Его голос прозвучал, как гром среди ясного неба, как тот взрыв в магазине. Все сферы, словно бильярдные шары, разлетелись в стороны. Словно в тумане, он увидел допросную, обшарпанный стол, полицейских на стульях. Максим пытался сосредоточиться, ухватиться за реальность. Он впился взглядом в лампу, висящую под потолком, держась за неё, словно альпинист за выступ скалы. Однако притяжение иллюзорного мира оказалось сильнее, и Максим сорвался.

Вот он лежит в детской кроватке, смотрит вверх. Над ним склоняется мать. В её ушах ещё нет красных клипс, которые ввели в 2034 году для обозначения третьей касты. Она зовёт кого-то и машет, подходит отец. Оба, улыбаясь, глядят на Максима, прямо ему в глаза.

Сфера с этим воспоминанием стала отдаляться и подлетела другая, в котором Максим играет в свои любимые гонки (единственное, что всегда помогало снять стресс).