Линда

В реальности он извивался в кресле, словно пойманная детьми ящерица. Подобно хитрой рептилии, он был готов пожертвовать частью своего тела, лишь бы вернуться туда, к незнакомке. Руки Максима по-прежнему прочно держали крепкие зажимы. Ноги дёргались так, что кресло грозило перевернуться. Конвоир подскочил, стремясь придержать подозреваемого, не дать ему упасть, но Филипп жестом остановил его и сказал:

– Бесполезно держать его. Мы должны вмешаться.

Конвоир сморщился, словно его заставили чистить от волос слив в ванной, затем достал из нагрудного кармана небольшой кейс.

В нём лежали компактные гладкие устройства, напоминающие беспроводные наушники. Филипп достал из пиджака такой же. Они оба вставили устройства в уши и закрыли глаза.

Максима всё ещё трясло. Вещество, распространяясь по организму, всё больше распаляло фантазию. Прекрасное видение с девушкой на лайнере исчезло, но теперь Максиму чудилось, что он – это уже не только он. Ему казалось, что в его мозге есть «кто-то» ещё, и этот «кто-то» бесцеремонно роется в его сознании.

Словно вор в чужой квартире, «кто-то» раскидывал воспоминания в поисках одного – самого нужного, самого ценного. Мимо него пролетали осколки воспоминаний. Их было много, очень много, зафиксировать внимание на одном из них не выходило. В это время сознание будто разрывало на две или три части, словно в нём поселились другие личности. Себя настоящего он чувствовал подростком, забившимся в угол темной комнаты. Нечто или некто, более злое, наглое, бескомпромиссное, гремело мебелью в этой «комнате», переворачивая всё на своём пути.

Воображение создавало всё новые и новые образы, один причудливее другого. Максим больше не пытался понять их, а просто сидел и наблюдал бесконечную ленту галлюцинаций, словно парализованный пенсионер с вечно включённым телевизором. Перед глазами снова пролетели шары, но изображения в них Максима больше не занимали. В один момент они все исчезли, словно растворились, и Максим заметил вдалеке бегущую лошадь.

Это был породистый вороной скакун с массивными ногами, тщательно вычесанной гривой и длинным, до самой земли, хвостом. Он любовался ногами скакуна – те были идеальны по форме, с бугристыми мышцами, как у атлетов. Максим обратил внимание, что скакун бежит не по земле, а по воде. Касание копыт не тревожило её гладь, брызг тоже не было. Максим огляделся: в радиусе сотни километров земли не было.