Возвращение к истокам

Сам же, без суеты, уверенно, подступил к самой кромке воды, стал ждать. Алексей, ничего не понимая, положил обувь на траву, стал за его спиной, глядя на гладь озера.

– Если ты все ненужное оставил здесь, твои глаза откроются, и ты увидишь то, чего люди обычно не замечают.

Прошло немного времени. Солнце все больше погружалось в верхушки деревьев, лаская землю последними своими лучами. Алексею начало казаться, что плоское зеркало воды понемногу искривляется, приобретая очертания какого-то иного, не современного, сооружения.

Парень даже на несколько секунд зажмурил глаза в надежде, что видение исчезнет. Нет, оно не исчезло. Вода озера, вопреки всем законам земным, стала превращаться в стены какого-то храма. Что это был именно храм – Алексей, почему-то, был абсолютно уверен.

Мужик тем временем шагнул вперед, прямо на поверхность воды, и не торопясь зашагал к дивному сооружению. Сделав несколько шагов, он остановился, посмотрел на застывшего с открытым ртом парня, спросил:

– Ну, чего стоишь? Иди за мной.

– Куда? – только и смог выдавить из себя Алексей.

– Оставь все лишнее и иди.

Алексей сделал первый шаг. Он ступил в озеро, нагретая за день вода теплая, как парное молоко, омыла ступни. Второй шаг. Вода омывала щиколотки. Мужик неодобрительно покачал головой:

– Так дело не пойдет, мил человек. Я же сказал: оставь на берегу все лишнее.

– Одежду тоже? – спросил Алексей, начиная стягивать с себя тенниску.

– Вот блаженный! – не то отругал, не то посетовал мужик. – Одежка-то тут при чем? Ты сомнения свои оставь на берегу, возьми только веру.

Без нее – никак.

Алексей растерянно смотрел на него, ничего не понимая. Какие сомнения? Какую веру?

– Не понимаешь, – с досадой констатировал мужик. – Жаль. Ладно, дорастешь – приходи. Я ждать буду. Только приходи либо на рассвете, либо на закате. Иначе никак.

Последние слова мужик сказал уже на ходу. Он все так же неторопливо приближался к творению вод, и вечерние лучи танцевали на его спине зайчиками.

Алексей отступил на берег, не в силах отвести глаз.

В какой-то момент он вдруг увидел все: и дорожку, ведущую к центру озера, и идущего по ней уже не безликого мужика-бомжа, но крепкого, высокого, стройного мужчину с буйной русой шевелюрой на голове, одетого в полосатые штаны, заправленные в мягкие сапоги, вышитую рубаху навыпуск, подпоясанную плетенным из живых цветов поясом, державший в руках посох и корзину, полную каких-то трав и цветов. А храм потерял свою иллюзорность.