Возвращение к истокам

И никто, кроме тебя, не познает. Даже учителя мудрейшие, даже Ратибор. Потому и страшно тебе, и душа болит, и сны разные нехорошие снятся.

– А кто такой Ратибор?

– Не знаешь? Ну и ладно. Он сам потом, при случае, расскажет.

– Скажи, Петрович, а что, на свете есть и водяные, и… домовые тоже?

– Ты не расист часом? – леший посмотрел на парня искоса и с подозрением.

– Да не страдаю, вроде бы.

– Ну, добро. Есть, конечно, и водяные, и домовые, и русалки, и мавки полевые, и многие другие. Это вы, люди, нас создали.

– Да ладно!

– Вот тебе и “да ладно”.

– Как это мы умудрились?

– Очень давно, когда человек несмышленышем был совсем, он молился разным силам природы. И когда человек делал это в одиночку, да к тому же нечасто, ничего не происходило, но со временем он уразумел, что нужно всем миром молиться, да по нескольку раз на день. Захотело, к примеру, племя, дабы по лесу его чужие не шастали, стало молитвы творить ежедневно в одно и то же время, вот и возник леший, родился из чащи лесной.

Или же семья молилась о том, чтобы беды в доме не возникало. Так рождались домовые. Уразумел?

– Уразумел, только не верится что-то.

– Всему свое время. Так, пришли.

Алексей осмотрелся. Лагерь они прошли как-то незаметно, теперь стояли посреди чащи. Петрович обошел небольшой участок, дотрагиваясь до деревьев, словно приноравливаясь, с какого начать, вздохнул и сказал:

– Чего уж, детушки, так надо. Вы потом еще отрастете. Вот что, защитник, рубишь не очень толстые стволы себе на шалаш.

Ставь его, где хочешь, хоть здесь, хоть в лагере, а хоть на берегу моря. Только постарайся поменьше деревьев рубить, живые они, как-никак.

– Как шалаш строить-то? – немного растерялся Алексей.

– Как построишь, так и жить будешь. А ты что думал?

– Я думал, что мне какую-нибудь кровать дадут, одеяло там, постель.

– Ишь, какой! Постель ему подавай. Нет, милок, все своими руками, как в древние времена. Коль путь свой выбрал, так ногами и руками прокладывай его. И пошевеливайся, вечер не за горами.

Алексей подошел к первому попавшемуся дереву, приноровился, ударил под корень топором. Ствол с хрустом упал под ноги. И в тот же миг в голове раздался целый хор голосов. Кто-то плакал, кто-то ворчал, кто-то возмущался. Алексей чуть топор не выронил от неожиданности. Ему вдруг стало жаль рубить молодые деревца, которым еще жить да жить, а он… Парень даже на всякий случай оглянулся на лешего, словно проверяя по его реакции, правильно ли поступает.