Витек, Катька и железный занавес

Одна попытка сотворить порох в лабораторных условиях чего стоила! Да и Бог бы с ним, с кабинетом этим! Отец с друзьями всего за три дня восстановили его полностью. Только вот сесть на стул после этого Витек смог только на пятый день. Катька, конечно, осталась в стороне, хотя идея была ее. Не мог же он, мальчик, подставлять девочку? Тут надо бы отдать должное Катьке: она не побоялась ответить, даже к директору ходила. Только кто же поверит ей, отличнице, спортсменке, и прочая, и прочая, и прочая, что это она спровоцировала диверсию? В общем, Катьку за благородство похвалили, Витька за хулиганство – отлупили.

Кто на что учился.

– Ты чего? – Катька щелкнула Витька по носу. Тот только отмахнулся. – Заснул, что ли?

– Да так, вспомнил кое-что.

– Ты давай вникай, не отвлекайся.

Катька жестом приказала наклониться к ней и шепотом сообщила:

– Мне удалось взломать секретные файлы папы.

Витек сначала даже не понял смысл сказанного.

Что взломала? Зачем? При чем тут отец? И только через минуту до него дошло. Душа тут же ушла куда-то вниз, щеки побледнели, на лбу выступила испарина.

– Ты чего? – с трудом выдавил из себя Витек шепотом, в ужасе отодвигаясь от девочки, как от прокаженной.

– А чего это мы так побледнели? – просюсюкала Катька.

– У тебя же отец военный… – Витек вытер вспотевший лоб, дрожащей рукой зачем-то начал теребить тетрадь. – В разведке работает…

– И что? – девочке самой было страшно, но показывать свою слабость она не собиралась.

– Катька, это же расстрельная статья, – мальчишка прошептал эти слова едва слышно.

– Не мели ерунду! – фыркнула Катька. – Мы же несовершеннолетние. Кто нас расстреляет!?

Витек задумался. В чем-то она права. Он еще ни разу не слышал, чтобы в республике расстреливали несовершеннолетних. Взрослых – да, а детей…

– К тому же никто не узнает, – Катька заговорила одновременно проникновенно и внушительно.

 – Ты ведь никому ничего не скажешь? – Витек замотал головой. – Во-от, я тоже буду молчать. А инфа того стоит.

Мальчишка смотрел в горящие глаза подруги, как кролик на удава. Уверенность девочки не просто гипнотизировала. Она заставляла подчиняться, преклоняться, верить, что с кем-кем, а с ними точно ничего не случится. Страх начал улетучиваться так же стремительно, как туман под первыми лучами летнего солнца.