Выползина

Иначе я не успокоюсь и закачу скандал на всю ночь!

– Свою?! С каких это пор «мою»?! Послушайте, – попытался Фёдор урезонить толстенную фурию, – третий час ночи! Мне завтра на работу к восьми утра! – и решил сделать неловкий комплемент:

– Неужели две воспитанные, культурные женщины не могут, молча и спокойно, лечь спать в две разные постели?

– Эта паразитка меня оскорбила! – заявила расстроенная толстуха, грузно и решительно уселась на постель Фёдора, не собираясь уходить. Матрас под Фёдором вспучило.

Его подбросило, по принципу сообщающихся сосудов. Он треснулся затылком о полочку на стенке.

– Я ей культурно намекнула, чтоб вернулась в своё купе… – захныкала тетя. – А она… она!.. Мерзкая тварь назвала меня бэ! Меня, мать троих детей?!

– Значит, уходить надо мне, – догадался Фёдор.

Толстуха не отрывала горящего взора от трясущегося под одеялом толстячка. Выбора не оставалось. С готовностью, с позорной, затаённой радостью Фёдор потащил свою дорожную сумку, клетчатый, клеёнчатый баул и верхнюю одежду в дальнее купе перед туалетом, где ожидала именно его появления свирепая, но великолепная в своей чёрной ярости брюнетка.

Она сидела на полке в позе киргиза у костра, сложив ножки крестиком, успев переодеться в фирменный спортивный костюмчик «Reebok»[18 - Известная международная фирма, по производству спортивной одежды, обуви и аксессуаров.] нежно розового цвета. Свои импортные шмотки, насквозь пропахшие дорогой парфюмерией, но с иным, резким и удушающим запахом, чем брюнеткины, мягкие и запашистые духи, толстая дама забирала сама и прошипела на прощание:

– Сама – «бэ»!

– Этоя – «бэ»?! – взвилась неизбежная попутчица Фёдора.

 – Это ты – самое большое «Бэ»!

– Это я-то – самое большое «Бэ»?

– Да-да! Ты! – заорала брюнетка. – Самое агроменное!..

– Молчать! Обе! – гаркнул Фёдор. Скандальные дамы приятно удивились его грозному и громкому баритону. Впервые, со времени отправления поезда, разглядели в тщедушном, худосочном пассажире не юношу, но – мужчину.

Фёдор задвинул дверь в купе, решительно вытеснив тощей грудью мощный бюст толстой дамы в коридор.

– Дамы, всем – отбой!

Только женщины умеют вести столь содержательные беседы до бесконечности, пока не вцепились бы друг другу в волосы.

– Только без лишнего базара, девушка! Хочу одного и один – спать, спать и спать, – предупредил Фёдор пыхтящую от злобы, раскрасневшуюся брюнетку и улёгся в чужую развороченную постель.