Выползина

Через некоторое время рыжий Лёха-бригадир не выдержал стояния в бездействии, решительно откатил дверь купе.

На всякий случай Фёдор отступил подальше, но вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же там случилось в купе под номером «VI».

Саркофаг купе, мигающий от пробегающих станционных огней, проявился в синем призрачном свете дежурного освещения скомканными простынями и тёмным горбами по обе стороны от мирного столика с яркими пакетиками дорожной снеди. Из-под простыни развалились колени в сине-лиловых кальсонах.

Из-под другого – безжизненно свешивалась и моталась в такт движению поезда пухлая женская рука с перстнями и кольцами на толстых пальцах.

Зажгли общее освещение в вагоне и купе. Фёдора болезненно ярко полоснуло светом по глазам, будто вспышкой электросварки. После дикого вопля проводницы и хриплого ругательства бригадира, ему стало плохо от жуткого вида жёлтой, вспученной пены на синюшных губах несчастного толстяка, что лежал неподвижно со стеклянными выпученными глазами. Фёдор развернулся в сторону коридорных окон, отвалился лбом к прохладному пластику, под которым пряталось расписание движения поезда.

Заскрежетали, зашипели милицейские рации, уточняя причину истерических воплей наряда.

Через полчаса Фёдора уже расспрашивал в купе юный прыщавый лейтенантик в помятой форме, быстро чирикал по бумажке шариковой ручкой, записывал его медлительные и невразумительные ответы.

– …д-двое, в тёмном, лиц не разглядел… Часа в четыре ночи… – мямлил Фёдор. – В-вышел за кипятком и заметил… Потом следы…

– Двое, свидетель? Вы точно разглядели? Може, было три али один? Точно было двое? – переспрашивал лейтенантик.

– Двое, – тупо повторил Фёдор, сознание будто прояснилось, вспомнились до мелочей тёмные фигуры у дверей купе номер «шесть». – Один был в натянутой по уши лыжной шапочке, другой – коротко стриженый. Под Керенского[20 - Керенский Александр Федорович (1881-1970гг.) – российский государственный и политический деятель, министр, председатель Временного правительства (1917 г.

).]…

– Под кого?! – удивился лейтенантик.

– Не важно, – просипел Фёдор.

– Сами ж говорили: было темно… Мелькали огни… Как же вы рассмотрели стрижку издалека?!

– Зрение обострилось от страха … А сейчас будто сознание прояснилось, – признался Фёдор. – Будто при вспышке фотоаппарата. Вот и запомнил.

Как главный свидетель, он расписался под протоколом, забрал со столика свой смешной, для данных обстоятельств, читательский билет.