Звезда Саддама

 – И бабушка с дедушкой?

Элла зарулила в тёмную нишу между двумя гаражными «ракушками».

– Вылазь.

– Не прогоняй, – вяло попросил Храмцов, – спать охота.

– Со мной? – уточнила Элла.

– С дедушкой!

Двухкомнатная квартира в старом доме времён сталинских репрессий хранила затаённый страх, сумрак и захламлённость нескольких поколений москвичей. Эллочка оказалась единственной хозяйкой этого уголка жизненной неустроенности. Ужин с размороженными, прожаренными бифштексами при свечах, на кухне с видом на Москва-реку и лужковские высотки с «диснеевскими» башенками получился сносным.

В огромную лохань допотопной ванны они попытались забраться вместе после выпитого последнего бокала «Арбатского». Когда Храмцов втиснул свою негабаритную задницу в чугунную ёмкость следом за тощим задком ассистентки, пенная вода бурно выплеснулась через край. Эллочке пришлось выбираться обратно, голой елозить мокрой тряпкой по кафелю пола, собирая воду, чтобы не залить соседей этажом ниже. Храмцов покосился на хребтинку худенькой женщинки, осмотрел её ребристую и костистую фигурку и ему стало совсем грустно. Он попытался прилечь в ванне от расстройства и вовсе затопил Эллочку, стоящую на коленях. Она выругалась хрипло, решительно забралась обратно в ванну, устроив коммунальный водопад.

Вялое и слюнявое действо они попытались завершить в постели часам к пяти утра. После некоторого освобождения похоти заснули оба, переплетённые в потной истоме.

Около полудня их вздёрнул резкий, громкий, долгий звонок над входной дверью.

Такие безумные трели мог выписывать только отечественный механизм времён побудки на оборонный завод.

– Муж. Из командировки, – спокойно предположил Храмцов, хотя и пытался унять размеренным дыханием сердце, что судорожно бухало в грудь после неожиданного подъёма.

– Эт вряд ли. Три года назад свалил в Штаты, борзописец, – неуверенно, свистящим шёпотом ответила Элла. – Ни разу не звякнул, козёл! Ни разу, тварь, за столько лет! Выходит, Элла – соломенная вдова, неразведёнка.

Худенькая Эллочка завернулась в простыню, пошла открывать.

– Кто? – послышался её хриплый голосок. – Ко-го?! – тут же её остроносая мордашка сунулась обратно в спальню. – Ты же – Храмцов? – спросила она.

– Вроде того, – изумился Мирон.

– Тебя спрашивают!

Прощёлкнулся открываемый замок входной двери. Судя по грохоту, в коридоре обвалились с потолка все антресоли с антикварным барахлом.